Я оказалась в ловушке мачехи и ее нового мужа. Отчим пытается подружить меня со своим сыном, но я уверена, что и братец вьется вокруг меня не просто так. Мне некуда бежать, но даже тогда я делаю попытку вырваться на свободу и попадаю в следующую клетку, моего парня и его отца. Все чаще задаюсь вопросом: в своем ли я уме, или мне только кажется?
— Витька! Спускайся вниз. Завтрак готовь.
Я уже лежала в кровати с открытыми глазами, разглядывая чердачную балку. Была готова услышать этот противный голос мачехи на высоких, почти визгливых тонах. И все равно вздрогнула.
Откинула тонкое одеяло, зябко поёжилась от сырости и взяла старенький, еще мамин, махровый халат. Местами протертый, выцветший, застиранный, но такой родной.
Пять минут на умывание в личной маленькой ванной, такой царский подарок, иметь при моем положении отдельную комнату, пусть даже на мансарде, и отдельную ванную, пусть даже только с унитазом и одной маленькой раковиной.
— Витька!
— Сейчас-сейчас, — кричу в ответ, открывая дверь мансарды.
Мачеха стоит внизу узкой и крутой лестницы на мой чердак с маской на лице и недовольным видом:
— Поторапливайся, дрянь. Мальчики должны успеть позавтракать и собраться.
— Да-да, уже бегу.
Можно было фыркнуть, гавкнуть в ответ, но я уже на своей шкуре прочувствовала, чем мне это обернется. Поэтому лучше улыбаться и молчать. И поторапливаться исполнять указания мачехи и её семейки.
— Детка, куда ты так торопишься?
Я как раз спустилась с чердака и только ступила на лестницу, чтобы спуститься на первый этаж, в кухню, когда братец перехватил меня за талию и прижал к себе, неприятно шлепая губами возле уха.
— Пусти! — вот с ним я не церемонилась, как и он со мной.
Кир зло укусил в шею и резко отпустил. Я качнулась, хватаясь за перила, и тут же получила шлепок ниже пояса.
Ответить не успела, когда дверь спальни отчима и мачехи распахнулась и мужской, хриплый после сна, голос прервал меня:
— Оставь сестру в покое. Лучше помоги ей.
— Лучше не надо, — успела вставить я, отталкивая от себя руки Кира.
— Она мне не сестра, — с усмешкой процедил он, и все же уцепился за мной и пошел вниз, каждый раз стараясь наступить на следки моих шлепанец.
Уже на кухне отстал, не мешая готовить омлет для отчима, полбу для мачехи и гренки для себя любимого.
— Мам-зель сегодня без фреша? — удивился Кир, морщась от бурлящей полбы.
— Без. Я забыла вчера забежать в маркет. Ни брокколи, ни авокадо не купила…
— Ты влипла, — злорадно прокомментировал он.
— Ну да. Надеюсь только, что не сильно.
— Сильно, Вита, сильно, — продолжал дожимать он.
— Прекрати.
Я надеялась, что в сегодняшний, особый для меня день, мама-Мари все же не оденет мне на голову свою полезную здоровую кашу.
— Кашка для Машки, — вполголоса пробурчал Кир, а я прыснула.
Мария, или просто Маша, терпеть не могла своего простецкого имени, потому до истерики доходила и требовала звать её Мари. Как будто это делало её имя более изысканным.
— Кто нас сегодня повезет? — спросила, накрывая завтраки на стол и поспешно допивая свой быстрозавариваемый кисель.
— Отец. Ему к заказчику надо, поэтому он выезжает попозже. Успеет закинуть нас в колледж.
Отлично. У отчима Сергея отпроситься намного проще, чем у мачехи, которая ситуативно под свое удобство включает материнскую ответственность.
— Завтракай, я одеваться, — на ходу бросила Киру, надеясь как всегда, крикнуть приемным родителям о завтраке уже с порога своего чердака и лишний раз с ними не сталкиваться.
Но братец опередил:
— Пап! Завтрак готов.
Вот придурок!
Тихо чертыхнувшись, осталась стоять у подножия лестницы, ожидая, когда отчим с мачехой спустятся.
— Доброе утро, — тихо поприветствовала я Сергея, еще больше вжимаясь в стену.
Уже почти год он жил под нашей крышей в качестве законного мужа моей мачехи, но я до сих пор не разобралась, что к нему чувствую, а самое главное, как он ко мне относится.
Скорее всего как к приживалке, лишнему рту и финансовой дыре. Я не знаю, но отчим никогда не уделял мне особого внимания, заставляя чувствовать себя пустым местом. Возможно из-за этого отношения, чтобы не быть нахлебницей, я так вкладывалась в хозяйство. Уже не взбрыкивала, когда мачеха привычно требовала стирать, гладить, готовить и убираться. Это стало моей второй сутью — быть незаметной и полезной.
Хоть как-то гасило чувство вины, что чужие мне люди оставили меня в родном доме, а не выгнали на улицу после смерти отца, не отказались от меня.
— Доброе, — буркнул отчим и без заминок прошел на кухню.
Мари задержалась в спальне, и я решила проскочить. Мне удалось, но не избавило от истерических криков из-за отсутствия фреша к полбе.
Спускалась на цыпочках, чтобы не столкнуться с рассерженной мачехой перед отъездом.
Сергей с Киром вышли из дома, как всегда собранные, презентабельные. Отчим в костюме, при галстуке с дорогими часами на запястье. Он сразу окинул меня критическим взглядом, задержался на коротковатой форменной юбке, отчего я сразу же попыталась ее оттянуть, чтобы она стала хоть чуточку длиннее, и нажал на брелок от автоматических ворот гаража.
Кир старался во всем подражать отцу. Несмотря на то, что форму колледжа носили все мальчики, на Кире она смотрелась как сшитая на заказ. Он учился на другом курсе, но даже тогда до меня доходили слухи о его любвеобильности и популярности у девочек колледжа.
