Он продолжил смеясь.
— Понял. И если принесу тебе ее то, что я буду иметь?
— Я дам тебе что-нибудь.
— Поцелуй?
— Мне не очень нравятся поцелуи.
— Объятие?
Я посмотрел на него с жалостью. Моя внутренняя птичка мне сказала одну вещь. И я вспомнил и другие, которые слышал много раз…. Дядя Эдмундо был разведен с женой, и у него было пятеро детей. Он жил так одиноко и ходил так медленно, так медленно…. Кто знает, может он ходил медленно, потому что тосковал по своим детям? Они никогда не навещали его.
Я обошел стол и с силой сжал его за шею. Почувствовал, как его белые волосы мягко задели мой лоб.
— Это не за лошадку. То, что я сейчас сделаю, совсем другое. Я буду читать.
— Так, ты умеешь читать, Зезе? Что ты выдумал? Кто тебя научил?
— Никто.
— Не ври мне.
Я отошел и произнес от двери:
— Принеси мне во вторник лошадку и увидишь, читаю я или нет!..
После того как стемнело и Жандира засветила лампу, так как «Light»[1] отключила из-за неуплаты свет, я встал на цыпочки чтобы видеть «звезду». На листе бумаге была нарисована звезда, а ниже молитва для защиты дома.
— Жандира подними меня, я хочу прочитать это.
— Оставь, Зезé. Я очень занята.
— Подними меня и увидишь, умею ли я читать.
— Смотри, Зезé, если ты приготовил одну из своих штучек, то увидишь.
Она подняла меня и поднесла к лампе.
— Хорошо, посмотрим, читай. Хочу видеть.
И тогда я стал читать. Читал молитву, которая просила у небес благословения и защиты для дома и отпугнула плохих духов.
Жандира поставила меня на пол. Она стояла с раскрытым ртом.
— Зезé ты выучил это на память. Ты обманываешь меня.
— Клянусь тебе, что нет, Жандира. Я умею читать все.
— Никто не может читать без обучения. Это дядя Эдмундо научил тебя? Или Диндинья?
— Никто.
Я взял обрывок газеты и прочитал. Правильно. Она вскрикнула и позвала Глорию. Та разволновалась и пошла, звать Алаиду. Через десять минут масса народа из соседей пришло посмотреть на феномен.
Это и хотел знать Тотока.
— Он учил тебя и обещал лошадку, если научишься.
— Нет, нет.
— Спроси его самого.
— Пойди и спроси. Я не знаю Тотока, как это произошло. Если я пойму как, то расскажу тебе.
— Ладно, пошли. Но смотри, если теперь тебе что-нибудь понадобится то…
Он взял меня за руку, сердитый и отвел меня обратно домой. И там он придумал, чем мне отомстить.
— Вот дела! Ты выучился слишком рано, глупый. Теперь ты должен будешь пойти в феврале в школу.
Это была идея Жандиры. Таким образом, дом оставался бы днем в покое, а я учился бы быть более воспитанным.
— Пойдем, потренируемся на Рио-Сан Пабло. Потому что не думай, во время учебы я не буду твоим слугой и переводить все время через дорогу.
Вот и лошадка. А сейчас хочу посмотреть. Открыл газету и показал мне фразу из рекламы какого-то средства.
— «Это изделие находиться во всех аптеках и заведениях фирмы».
Дядя Эдмундо пошел звать Диндинью.
— Мама, он хорошо читает, даже слово аптека!
Оба вместе, стали давать мне что-нибудь почитать, и я отлично все читал. Моя бабушка проворчала, что пришел конец света. Я заработал лошадку и снова обнял дядю Эдмундо. Тогда он взял меня за подбородок и очень взволновано сказал:
— Ты далеко пойдешь, плут. Не зря тебя назвали Хосе. Ты станешь Солнцем, и звезды будут сверкать вокруг тебя.
Я уставился на него, не понимая, и думал про себя, что он действительно «тронутый».
— Ты не понял. Это история об Иосифе из Египта. Когда подрастешь, я расскажу тебе эту историю.
Меня сводят с ума истории. Чем более они сложнее, тем мне больше нравятся. Я долго теребил свои волосы, а затем поднял взгляд на дядю Эдмундо и спросил его:
— Тебе не кажется, что на будущей неделе, я стану больше?..
В нашем доме каждый из старших детей смотрел за младшим. Жандира взяла под свою опеку Глорию и другу сестру, ей их поручили еще на севере. По началу, я был под протекцией Антонио. Затем, в течение продолжительного времени, меня взяла под свое внимание Лалá. Ей, похоже, нравилось со мной, но затем я ей наскучил или она влюбилась в своего поклонника, который был щеголем точно как в той песне: в длинных брюках и в очень коротком пиджаке. Когда, по воскресеньям, мы шли делать «footing» (так говорил ее поклонник) на Вокзал, он покупал мне множество леденцов. Это для того, чтобы я ничего не говорил дома. Также я не мог обо всем этом спрашивать дядю Эдмундо, так как все бы раскрылось…
Двое других моих младших умерли маленькими, и я только слышал о них в разговорах. Рассказывали, что они были настоящими индейцами Пинагé. Очень смуглые, с черными и прямыми волосами. Поэтому девочку назвали Араси, а малыша Журандир.
Затем появился мой братик Луис. Поначалу за ним смотрела Глория, а затем я. Он не для кого не был обузой, так не было ребенка более красивого, хорошего и спокойного.
Я собирался выйти на улицу, но пришлось поменять намерение, когда он своим голоском спросил:
— Зезé, ты не поведешь меня в Зоологический сад? Ведь кажется, сегодня нет угрозы дождя?
Было приятно слушать, как он произносит все без ошибки. Этот ребенок должен кем-то стать, он далеко пойдет.