По зеленым зыбям бора,По верхушкам по лесным,Ходит рокот разговора,Изумрудный веет дым. В этой пустыни сосновой Говорит сосна к сосне Об игре минуты новой, Звонкой в солнечном огне.Был зимой он в переделке,Вековой высокий бор.Хоронились в дуплах белки,Слыша свист и вьюжный хор. Только выглянут из щелки, И опять скорей в дупло. А в ночах тоскуют волки, Алчный глаз горит светло.И поджарая волчица,Запрокинув кверху пасть,Ноет-воет как вдовица,Голод – лютая напасть. Были стойкие морозы, Стыли груды облаков, Как придуманные козы Возле снящихся быков.Вскаркнув, падали вороны,Замерзая налету.В сосны вложенные звоныОбращались в хрипоту. Но мороз к морозу лютый, Гаркнув, бросил булаву, И весеннею минутой Солнце вышло в синеву.Белка к белке говорила,Вскачь опрыгав сосен пять,Что размывчивая силаОгнесветится опять. Нет запястий из жемчужин, Растопились бусы льдин, И зеленый говор дружен Колоколящих вершин.Волнозвонный рокот хораВозвещает по верхам: –«Изумрудной Деве БораНыне день введенья в храм».<p>Воистину</p>Мне хочется грусти утонченно-нежной, которой минувшего жаль.Вся в кружеве черном, с улыбкой печальной, она открывает мне даль.Из комнаты тесной, где стынут портреты, она отворяет мне дверь.Туда, где не спеты живые заветы, все – завтра и только – теперь.Повисли сережки березы плакучей, на иве желтеют цветы.Христосуясь с милым, «Воистину!» молвив, мне душу овеяла ты.«Воскресе! Воскресе!» В церковной завесе все складки вещали о том.В усадьбе, и в саде, и в поле, и в лесе весь воздух был полон Христом.Из черной земли, из разъятой, богатой, дышала воскресшая весть.Зеленые травки качались, встречались, в лучах расцвечались, не счесть.Малиновка пела, скворцы суетились, от ласточки – каждой избойКак будто владело не горе, не дело, а щебет и сон голубой.Кто мог бы подумать, что древле распятый узнает распятье опять,Что в жизни и жизни порвутся напрасно, кровавую примут печать.Ты, с кроткой улыбкой, вся в облаке черном, зажги безглагольно свечу.И молви, когда же не тенью пойду я, а к новым лучам по лучу,Когда истощатся бесовские дымы, в которых вся жизнь – водоверть?И молвлю «Воскресе!», воистину слыша, что смертью исчерпана смерть.<p>В несбыточном</p>1
