Охотник чуть заметно поморщился, упоминаний о крыльях он не любил, но одёргивать свою спутницу не стал. Девчонка только приободрилась, только трястись перестала, не стоит её осаживать и запугивать. Чай, желающие втоптать в грязь и так найдутся, у Истребителя драконов откровенно сволочной характер, да и его прихлебатели вряд ли окажутся лучше и добрее.
Поместье ала Олзерскана встретило путников бодрящим запахом свежего дерева, чёткими, словно по линейке вычерченными дорожками, посыпанными солнечно-жёлтым песком, подстриженными в кубик кустами, уныло топорщащими обкромсанные ветки и парой клумб, разбитых по принципу: «всё равно место свободное осталось». Риола ахнула, завертела головой по сторонам, с запоздалыми угрызениями совести осознавая, что до наружного обустройства дома у неё руки так и не дошли. А ведь как красиво можно сделать, прямо-таки волшебно!
- Дорогая, - Арион крепче сжал руку девушки, - угомонись. Ты осматриваешься вокруг с видом хозяйки, открывшей для себя новый фронт работ.
Риола с обворожительной улыбкой повернулась к Охотнику, коснулась кончиками пальцев его щеки и промурлыкала:
- Не забывай, мой милый, я и есть хозяйка.
- Точнее: будешь ей, если сможешь вернуться, - Охотник поймал пальчики драконессы в плен и стал нежно целовать их.
Риола судорожно вдохнула, чувствуя, как колени стремительно превращаются в желе, отказываясь держать, сердце заскакало где-то в районе ушей, а щёки запылали так, что о них спокойно можно зажигать фонарь.
- Какие нежности, подумать только, - хриплый насмешливый голос, ринул девушку с небес на землю. – Дивно, что вокруг вас не кружатся певчие птицы и не осыпают вас розовыми лепестками!
- Виолетта не любит розы, - лениво отозвался Арион, медленно поворачиваясь и равнодушно глядя на крупного рыжебородого мужчину, чья левая половина лица была вся покрыта багровыми шрамами – след от огня дракона.
«Так, и кто это? – Охотник сохраняя внешнюю невозмутимость лихорадочно вспоминал всё, что ему было известно об Истребителе драконов и обитателях его дома. – Ал Один? Нет, тот безбородый брюнет, большой любитель женщин и гномьего самогона. Ан Алиор? Тот тощий и бледный, словно всю жизнь провёл глубоко под землёй и никогда не видел солнца. Ал Огруст? Возможно… Тот наполовину гном, унаследовал от них прямо-таки фантастическую скупость, поэтому месяцами живёт у родственников, чтобы не тратиться на дрова и еду в собственном доме. А разве у Огруста есть шрамы? В принципе, мог и разжиться ими, дурное дело нехитрое, но рисковать всё-таки не стоит…»
- Ну что, Грей, представишь меня своей даме, или мне самому это сделать? – рыжебородый обшарил Риолу сальным взглядом, прямо-таки сдирающим одежду и пренебрежительно скривился. – Фу, тощая, такая после первых же родов сдохнет, если вообще сможет зачать и выносить.
Риола хотела сказать, что смысл женщины не только в рождении детей, но вспомнила предупреждение Охотника и замолчала, даже губу прикусила, чтобы ничего лишнего не ляпнуть. И взгляд опустила, дабы рыжий бородач не подумал, что он ей понравился.
- Чего молчишь-то, родич? – рыжебородый усмехнулся неповреждённой половиной лица. – Запамятовал поди, не узнаёшь? Не пробовал почаще приезжать, чтобы сродственников своих хотя бы по наружности определять?
- Как пригласили, так я и приехал, - Арион немного виновато улыбнулся, - а без приглашения я никуда не езжу, чтобы взашей не выгнали.
- Это правильно. Тем более, что с хозяина этого уютного гнёздышка станется и живоглотов на незваного гостя спустить, или огнём дракона в рожу плеснуть, - рыжебородый скривился и потёр обезображенную часть лица. – Ладно, не трудись, сам представлюсь: ал Огруст я. Тебе прихожусь, если верить семейным преданиям, троюродником по мужской линии.
«Угадал, - облегчённо выдохнул Арион, - это Огруст. Только на семейных портретах у него шрамов нет. И да, раз ал, значит, должна быть жена, знать бы ещё, как она выглядит. Мрак, ну почему мне не дали подтянуть материально-родственную часть, завалюсь же к раскам голохвостым!»
- А эта синеглазка тощая тебе кто? Любовница? – Огруст обошёл вокруг девушки, точно вокруг породистой кобыла на ярмарке, языком поцокал. – Дорогая, небось, хоть и дохлая. Почём брал?
- Это Виолетта, моя жена, - Арион прижал драконессу к себе.
Огруст даже присел от неожиданности, всплеснув широкими, словно лопаты, ладонями, с толстыми короткими пальцами:
- Да иди ты! Это что же, правда, что ты на любовнице женился? Вот же болван, это же такие траты, да они же и за тридцать наёмов не окупятся!
- Я свою жену сдавать не собираюсь, - рыкнул Арион так, что ему, без сомнения, позавидовали бы даже драконы, - это моя женщина!
