Особняк ала Олзерскана встретил путников прежним великолепием, а при взгляде на укромную нишу Риола прикусила губу и вспыхнула жгучим румянцем, сменившимся смертельной бледностью, стоило лишь вспомнить о страшной участи, постигшей в этом укромном уголке Ариона.
- Ба, кого я вижу! - крупный рыжебородый мужчина, чья левая половина лица была вся покрыта багровыми шрамами, оставшимися от огня дракона, вразвалку подошёл к Охотнику. – Неужели это Грей Валтерн собственной персоной? А тощая пигалица рядом с тобой – это кто?
- Моя жена Виолетта, - Арион приобнял девушку за талию, привлекая к себе. – И я завяжу узлом язык вокруг шеи всякому, кто посмеет её обидеть. Надеюсь, я понятно объясняю, Огруст?
Рыжебородый оглушительно хмыкнул, в его небольших светло-карих глазках, прячущихся под густыми тоже рыжими, как и шевелюра, бровями мелькнуло что-то удивительно похожее на уважение:
- А ты малый не промах. Да и слов своих на ветер, если верить молве, бросать не привык. Ладно, не серчай, я же так, по-родственному сказал, без обид.
- Без обид, - подтвердил Арион, - а сам ал Олзерскан где?
Огруст ничуть не стесняясь присутствия дамы затейливо выругался, махнул мощной рукой, которая и без утяжеления вполне могла бы сойти за лёгкое стенобитное орудие:
- А мрак его знает, по мне бы, так хоть бы и совсем сдох, плакать не буду.
От такого заявления, сказанного во дворе дома Истребителя драконов, где почти наверняка таился доносчик в каждом кусте, а то и распоследнем листочке, Риола даже дыхание затаила и невольно сжалась, ожидая беспощадной расправы не только над дерзнувшим сказать крамолу, но и теми, кто неудачно оказался рядом. Знавший своего предка по многочисленным легендам, больше похожим на призванные лишать сна кошмары, Арион тоже невольно напрягся, сжал кулаки, готовясь к нападению. Рыжебородый Огруст оглушительно расхохотался, напугав притаившуюся в ветвях дерева ворону, которая поспешила улететь, хрипло проклиная двуногих, не знающих покоя и лишающих почтенную птицу заслуженного отдыха.
- Да не трясись ты, - родич хлопнул Охотника по плечу так, что тому пришлось пошире расставить ноги, дабы кубарем не покатиться по земле, - ничего мне наш дражайший Истребитель не сделает, он у меня во где!
Огруст показал крепко сжатый кулак, размером в упавший с вершины горы валун:
- Я что угодно могу говорить и делать, наш благородный ал в ответ только зубами будет скрипеть да глазами сверкать, а от этого вреда мало.
- С чего бы вдруг такое доверие? – Арион скептически приподнял бровь и даже принюхался, мол, а не перебрал ли ты, друг мой, наливочки, да не начались ли на фоне безграничного возлияния у тебя видения?
Огруст усмехнулся с видом героя, в одиночку одолевшего одиннадцатиглавого душееда, жуткого монстра, к счастью, изведённого совместными усилиями Единой армии, в которую входили самые опытные воины от эльфов до драконов и даже Охотники.
- Ал Олзерскан боится, что его убить хотят, вот меня в свои охранители и нанял. Я ему клятву верности на крови дал, свою жизнь с его связал, вот теперь и могу говорить всё, что мне в голову взбредёт.
Охотник прикрыл глаза, с трудом сдерживаясь, чтобы не застонать. Недалёкий, привыкший во всём и всегда полагаться на грубую силу Огруст считал магию блажью, годной лишь на то, чтобы отводить глаза да тешить малышню и девиц на ярмарках. Мол, никакой пользы все эти чародейства не несут, пустая забава, не более. Истребитель же драконов, согласно многочисленным преданиям и дневниковым записям тех, кому посчастливилось пережить встречу с ним, весьма основательно изучал магию, не гнушаясь и самыми тёмными запрещёнными её разделами. Потому и заурядная клятва верности, традиционно используемая при наёме телохранителей, наверняка содержала в себе какую-то подлую ловушку. Что там Огруст говорил про связь двух жизней? Арион нахмурился, вспоминая раздел магии, повествующий о ритуалах, связанных с жизнью. У Охотников своя магия, плохо принимающая любую другую, но благородные и несравненные эльфы, у которых прошли детские годы Ариона, чихать хотели на все иные чародейства, кроме своих собственных. Поэтому юный Охотник вынужден был не только самым дотошным образом проштудировать книги по волшебству, но ещё и сдать экзамен по таким направлениям, как целительство, некромантия, магический поиск и даже чары любви (ненавистная дисциплина, в ходе многократных пересдач которого Арион упорно ощущал себя бараном, штурмующим новые ворота).
В некромантии ритуалам, связанным с жизнью, отводился целый раздел, изученный Охотником с похвальной, даже эльфами отмеченной, дотошностью. Ритуалы, касающиеся связи двух жизней, относились к категории серых, опасно балансирующих на грани запрета или же вообще чёрных, запрещённых к применению, причём составитель учебника описал их едва ли не подробнее чем те, что можно было использовать. Арион быстро взглянул на левую ладонь Огруста, но багрового паука, следа ритуала, высасывающего жизнь, не обнаружил. Взгляд у рыжебородого здоровяка тоже был ясным, серой тени тлена заметно не было.
