Любимые рядом.
Ты чувствуешь это?
Легко…
Так легко…
Так легко.
Твоё тело – РЕВОЛЮЦИОНЕР.
Ты об этом не знаешь, возможно,
Но
Будь уверен: однажды проснешься
В коммунистическом обществе.
Твоё тело поднимет бунт.
Вновь – апрельские тезисы с виселицы:
"Руки – рукам!
Ноги – ногам!
А власть головы
Головой пусть и ограничится!"
И до самого конца не будешь
Ты
Понимать.
Мозг умчится в Царское, станет давать приказания
Тем немногим, кто согласился жизни ему вверять:
"Подавить! Подавить восстание!"
Безуспешно…
Сгоришь в огне
Революционного кипиша.
Твоё тело – зерно в земле.
Соберут урожай
Могильщики.
Мудреные и пафосные слоги…
И сколько смысла, сколько многоточий…
Такие символы, что покажи Ван Гогу –
Он в них найдет влиянье «Звездной ночи»
Такие символы, что покажи их Кубрику,
Воскликнет: «Одиссея! Перегрузка!»
Такие символы, что покажи их Берджессу,
Он их напишет на английском русским.
Такие символы… но автор, полагаю,
Значение лишь трети слов здесь знает.
Эпитеты и к месту, и не к месту,
Пустые строки. Слабо, если честно.
Да, выразительно. Но скучно и манерно,
Претенциозно и без огонька.
Я посоветовал бы автору, наверно,
Хорошего и крепкого пинка.
Писать ради писательства? Увольте.
Здесь все наивно, глупо и смешно.
Писал любитель, даже и не спорьте,
Такие вещи вижу я легко.
Давайте добивать, раз пригубили
Бокал с этим разбавленным «оно».
Здесь порошки, химический краситель,
Но нет даже намека на вино.
Вердикт: не тянет на творца – витию,
Хоть без конца бросает пыль в глаза.
Здесь подпись, к слову… СМОЛЯНИНОВ ДМИТРИЙ?!
НАПИСАНО ЧЕТЫРЕ ДНЯ НАЗАД?!
Как понимать?! Что за нелепость, шутка!
Я негодую! Нет! Я ВНЕ СЕБЯ!
Подставили, не мог писать… такое!
Не мог писать такое точно Я!
Выходит, я сейчас свое ругаю?
Выходит, я – Мидас наоборот?
Своим прикосновеньем превращаю
Всё золотое я в прозрачный лёд?
Потом дышу, и он от жара тает?..
Но что это… Секунду, добрый друг.
В кармане что-то… Сильно мне мешает…
Листок. На нем – стихи. Порочный круг?..
«Мудреные и пафосные слоги…
И сколько смысла, сколько многоточий…
Такие символы, что покажи Ван Гогу –
Он в них найдет влиянье «Звездной ночи»…»
Смешно. Похоже автор – критикан,
Бьюсь об заклад, что сам он не создал
Ни одного толкового творенья.
Не в счет рецензия – стихотворенье.
В поэзии поэзию душить?
Как низко! Вы, голубчик, не поэт!
С таким худ стилем, автор, как у вас,
В театре оккупируют буфет!
Вы – бездарь! Этих слов не побоюсь!
И коли я такое напишу,
То в тот же вечер с горя утоплюсь!
Дочитывать даже не стану!
Ухожу!
В стене – четыре окна.
Четыре пристальных взгляда.
В стене – четыре окна,
А больше ему и не надо.
Дорога – красный ковер.
С ног сшибающий гул оваций.
Ослепляющих вспышек фон,
Удаляются огоньки станций.
Отдаляется человек,
Поддается натиску света
И в дали похож человек
На Дали двадцать первого века.
Не талантлив, но все твердят,
Что он гениям прошлым замена.
Не талантлив, но все твердят,
Значит – искренне верит в это.
В стене – четыре окна
Политика, социум, рынок
И духовная сторона.
И везде под угрозой пыток
Его требует признавать.
Это выгодно всем, по итогу.
Он "дары" не чурается брать.
Много пишет, и всё – для народа.
Патриотом себя назовет
И высоко-духовно-моральным!
Он на выборы всех соберет.
Он открыт для любой рекламы.
В стене – четыре окна,
А ему и не нужно больше.
Будь в стене не четыре окна,
Он, наверное, брал бы больше.
Так вот и пролетела жизнь
Признаваемого по нарошку.
Руки пластиковой толпы
Покачали его немножко,
Да и бросили. Он – один.
В мир исторгнув весь теплый воздух
Из груди, он себя спросил:
"Что, зачем и кому я создал?"
В стене – четыре окна.
Четыре пристальных взгляда.
В стене – четыре окна,
Ему больше уже не надо.
