«Что же ты сделала с моим братом, Елизавета Морозова? Чем привязала? Чем так околдовала? И я буду не я, если я не узнаю тебя поближе», — подумал он про себя и, резко поднявшись на ноги, стремительно направился на выход из дома.
Лиза уже несколько минут в абсолютном молчании, медленно обходила довольно внушительное помещение мастерской Феликса. Она периодически останавливалась у многочисленных полотен в рамах различной фактуры и размеров, расставленные по периметру помещения.
Пейзажи садовых ландшафтов, цветочных композиций и натюрморты. Она задержалась чуть дольше у картины, на которой были изображены мальчишки близнецы. Елизавета, с улыбкой рассматривала их смешные мордашки с перепачканными щеками. Они ели варенье рубинового цвета, лежавшее перед ними в стеклянной вазочке.
— Ну что, нравится? — раздался у дверей голос Феликса.
— Не знала, что ты умеешь так рисовать, — она повернула голову в его сторону.
— Я сам до определённого момента этого не знал, а тут, когда отошёл от бизнеса, захотелось попробовать себя в чём-то новом. Садись, я кофе сварил, — он поставил на стол маленькие кружечки и налил в них ароматный напиток.
— Знаешь, сколько смотрю на картины, написанные маленькими мазками, не понимаю, каким образом из хаотично нанесённых отпечатков краски на холсте, в итоге можно получить такую красоту.
Феликс улыбнулся.
— Это тонкие элементы мастерства. Нет ничего не возможного. Просто, когда углубляешься в этом направлении, пробуешь писать картины сам, и тщательно изучаешь подобный стиль, всё становится предельно ясным.
— Очень красивые пейзажи. Это ты писал в саду? — Лиза обвела взглядом картины, размещённые на стене справа от них.
— Да. Здесь летние и зимние вариации одного и того же места. Ну, пробуй, это мой фирменный кофе с ванильным сахаром и сливками.
Лиза улыбнулась и, взяв чашечку в руку, сделала маленький глоток ароматного напитка.
— Феликс, это божественно! Очень вкусно! Я ведь страшная кофеманка, но такого чуда я ещё не пробовала.
— Это мой фирменный рецепт, — Феликс улыбнулся.
— А Георг где?
— Бабушка обратила всё его внимание на себя. Он консультирует её на предмет здорового образа жизни. Она у нас в последнее время увлеклась этим направлением, и консультация специалиста для неё обязательна. Теперь она его не скоро отпустит.
— Ясно, — Лиза улыбнулась, и снова сделав несколько глотков кофе, обвела глазами комнату.
Она остановила свой взгляд на втором деревянном мольберте, который стоял в дальнем углу комнаты.
— А это, отдельное рабочее место? — она показала рукой в сторону и, поднявшись, направилась к картине, закрытой плотной белой тканью.
— Лиза, подожди! — Азарян резко поднялся на ноги.
Но девушка уже подошла к мольберту и потянула рукой край лёгкой шёлковой ткани.
Феликс аккуратно отстранил её руку, снова возвращая ткань на место.
— Что случилось? — она вопросительно на него посмотрела.
— Не надо тебе смотреть эту картину. Поверь, там нет ничего интересного, лишь один набросок.
— Крёстный, но почему? Мне интересны все твои картины и наброски, в том числе. Ну, пожалуйста, можно я посмотрю? — она коснулась губами его щеки.
— Лиза, ты как маленькая, и пользуешься запрещёнными приёмами.
— Ну, пожалуйста, — она смотрела на него с мольбой в глазах.
Феликс тяжело вздохнул и, сдёрнув ткань, скомкал её в руках, и отошёл к окну.
Лиза взглянула на картину и замерла на месте, пристально вглядываясь в великолепное акварельное изображение.
Красивая молодая женщина стояла у плетёной изгороди. Летнее белое платье в пол, распущенные по плечам длинные волосы до талии, цвета спелой пшеницы, и нежная улыбка на губах. Она удерживала за уздечку, серую в яблоках лошадь.
Лиза пристально всмотрелась в лицо женщины, и повернула голову к Феликсу.
— Но ведь это, мама!
Он промолчал и, подняв глаза, пристально всмотрелся в стекло на раскачивающуюся от ветра за окном ветку клёна.
Лиза развернувшись, подошла к нему ближе и, коснувшись рукой его плеча, пристально всмотрелась в его лицо.
— Феликс, это ведь мама? Только она здесь очень молодая.
Он молча кивнул и, внимательно посмотрел на неё.
— Ты права, это мама. Я не хотел, чтобы ты видела этот портрет.
Лиза смотрела в его задумчивые и несколько смущённые глаза.
— Феликс, но почему мама?
— Лиза, давай не будем говорить об этом.
— Но, почему?
— Потому что я не хочу.
— Ты любил её?
Феликс поднял на неё глаза.
— Лиза…
— Что, Лиза? Неужели если ты испытывал в прошлом чувства к женщине, то это преступление? Неужели ты стыдишься этих чувств, если боишься мне признаться в них. Она здесь очень молода, значит, это было давно?
Феликс отошёл от окна и присел на стуле.
Лиза опустилась перед ним на колени.
— Ты любил её? — она погладила его пальцами по плечу.
— Любил, но я не хотел, чтобы об этом кто-нибудь знал. Это было давно, задолго до того, как появились вы с Пашей и Арина в моей жизни.
— А мама? Как она относилась к тебе и твоим чувствам? Или она не знала о них?
— Знала. Я сказал ей об этом, но она всегда любила только твоего отца.
— Твои чувства к ней остались без ответа?
