— Как приятно быть в доме, когда на улице такая непогода, — прошептала Лиза, уткнувшись лицом в грудь Георга.
Он погладил её по волосам.
— Ты права. Нам повезло, что мы нашли место для ночлега. Представляешь, если бы такой ливень застал нас по дороге?
— Да уж, жестокая простуда на все оставшиеся дни, нам бы была гарантирована.
Георг повернулся к ней и всмотрелся в её прикрытые веки.
— Ты слышала? Семёновна назвала нас мужем и женой.
Лиза открыла глаза.
— Я тоже обратила на это внимание.
— Знаешь, я подумал, что звучит это очень заманчиво, и даже уже представил тебя в статусе своей жены.
— Мне тоже понравилось, когда тебя назвали моим мужем, — она погладила его по волосам, слегка взъерошивая отдельные пряди.
Георг склонился и, перевернув её на спину, осторожно коснулся её губ своими. Немного приподнявшись, попытался увидеть в темноте её глаза.
Лиза смотрела на него, не отрываясь. Они молчали долго, словно не решаясь говорить и произносить свои мысли вслух. Слушая, лишь безумное биение сердец друг друга, и не желая больше контролировать и сдерживать свои порывы, эмоции и ощущения.
Она не отвела его рук, когда он поспешно освобождал её и себя от одежды. Сбросив одеяло и подушки на пол, аккуратно уложил её на спину в центре кровати и прилёг рядом. Давая ей возможность, осознать их близость, сделать свой первый шаг, и принять их новые отношения, став ещё ближе, познать и ощутить глубину своих чувств и желаний.
Георг терпеливо ждал, покрывая её лицо и тело лёгкими пленительными поцелуями и когда её руки, скользнув по его спине, притянули его к себе ближе. Он жарко коснулся её губ в поцелуе и накрыл её тело своим, крепко удерживая её в своих руках. Не давая пошевелиться, опомниться или сбежать от него, как она пыталась это сделать уже не единожды.
Последнее, слабо протестующее движение руки Лизы, останавливающее его, лишь на краткий миг, только для того, чтобы снова увидеть его глаза - чёрные, глубокие, обжигающие, и окончательно сдаться под их натиском, и больше не сомневаться в своём единственном желании, сумасшедшей жажде почувствовать и ощутить его прямо сейчас. Только его… одного.
Скользящие движения его рук требовательные, опутывающие, сковывающие её тело, точно цепи. Заставляющие подчиниться его яростному желанию, которое обжигает, пленяет, заставляет её терять голову, и отчаянно прижиматься к нему, выгибаясь под жаркими прикосновениями его требовательных губ и обжигающих ладоней.
Его ласки, от которых пыталась бежать прежде, сейчас заставляли терять волю. Он не отпускает ни на секунду, словно она его пленница. Пленница его силы и власти над нею. Условности забыты, ласки становятся требовательными и иссушающими, знойными и упоительными, когда разум отключён, отсутствует стыд и все ограничения. И его требовательные губы, везде, всюду, обжигающие и ласкающие тело, погружают в дьявольское искушение оторваться от земли, взмыть вверх, воспарить от уже охватившего первобытного желания, которое он разжёг, лишь слегка прикасаясь к её коже.
Ей этого уже мало. Она притягивает его к себе всё сильнее и, не открывая глаз, срывается на крик. Проваливается в бездну, теряя последний контроль, царапая ногтями кожу на его спине, и ощущает каждой клеточкой его силу, его дикое желание, когда он стал с ней, единым целым. Сбившееся дыхание на грани безумия, отчаянно взметнувшиеся ввысь руки, прижимающие его к себе всё крепче. Хочется раствориться в нём, исчезнуть, умереть в его объятиях, ощущая его томительную ласку внутри своего тела.
Его крепкие руки, его губы, продолжающие безумно ласкать и возносящие ураганом в небесную высь, закручивая, истребляя, уничтожая и накрывая до боли, расколовшееся на части приступом острого яркого удовольствия её тело и её сознание. Ощущением полёта, падения, отчаянного воспарения и снова падения уже безвозвратно в полную темноту, когда её почти бездыханную, словно выбросило на берег, в иссушающую пустыню, прямо на горячий песок, в раскалённый зной. И лишь спустя мгновение, жар бесследно исчезает под их обессилено опускающимися руками на простыни, переплетённых до боли пальцев, и бешеного ритма в груди, сердец друг друга.
Прохладные губы Георга касаются её лба, щёк, губ, словно нежно лаская, благодарил за эту ночь и их обоюдное безумие любви на двоих.
Лиза ощущает кольцо его тёплых рук и прижимается к нему всем телом, пытаясь не потерять этого единения с ним, ещё немного, ещё чуть-чуть, вместе в одном порыве и в едином слиянии.
Силы оставляют стремительно, и она понимает, что проваливается в сон, и последнее, что слышит, закрывая глаза, его тихий шёпот: «Ты моя… теперь моя, навсегда! Одна, только ты одна… навечно». И снова его губы, нежно касающиеся прикрытых век и нежно обдувающие её лицо и волосы, растворяющиеся и являющиеся ей уже во сне, в образе ветра и лёгкого кружения в воздухе. Тёплые потоки, уносящие её словно пёрышко, маленькую пушинку высоко в небо, отправляя блуждать, вслед за своей душой, ставшей в один миг ускользающей и исчезающей в радужном пространстве небосклона.
****
