— Ты смелая, Ксень, — восхищаюсь я ею. — И знаешь, сегодня мой папа сказал мне то же самое, что говорил тебе Рома. Что жизнь моя, и мне решать, чем в ней заниматься.
— И что ты думаешь по этому поводу? — весело прищуривается подруга.
— Начинаю понимать, что они правы.
— Именно так, — улыбается Ксения и обнимает меня одной рукой за плечи. — Я тебе уже говорила, так что повторю: я очень рада, что ты решила бросить балет. Заниматься чем-то без любви, по необходимости — это никого не делает счастливым.
— Верно.
Вскоре, мы прощаемся с Игорем и направляемся в открытое кафе. Кожи и обоняния приятно касается легкий морской ветерок, солнце обжигает открытые плечи. Я вдруг понимаю, что уже очень давно не была на пляже — мама настаивала, что ультрафиолет вредит коже. И как же хорошо теперь: дышу полной грудью, улыбаюсь безоблачному небу, наслаждаюсь компанией Ксении — просто чудесно!
Девушка созванивается со своим парнем, а затем говорит мне, что они закончили официальную часть разговора, теперь просто общаются и с удовольствием ждут, когда их компанию разбавит женское общество. Меня радует, что не я одна чувствую некое смущение от новых знакомств — Ксения тоже заметно стесняется. Но мы обе твердо преодолеваем оставшееся расстояние и останавливаемся перед нужным столиком.
Парень Ксении — это я понимаю по дальнейшим событиям — поднимается с места и целует ее в висок, а затем представляет нам парня немногим старше нас. Ксюша в ответ представляет меня. И когда мы садимся за столик, молодой человек предупреждает нас:
— Надеюсь, вы не против, если через минуту к нам присоединится и мой друг тоже. Бедолага не нашел себе другой компании на сегодняшний день.
Мы улыбаемся, потому что про бедолагу — это явно шутка, и киваем.
— О! Даже меньше минуты, — широко улыбаясь, продолжает парень, увидев кого-то позади меня.
Я по инерции оборачиваюсь и вижу... Мирона! Сердце мгновенно заходится в истерике, а ладони потеют. Как такое могло выйти? Нарочно не придумаешь!
Неужели город так мал для нас двоих?!
Мирон на секунду прищуривает глаза, но быстро делает вид, что ничего сверхъестественного не случилось. И это действительно так, только вот сердце мое не верит, продолжая барабанить в ушах. Я быстро отворачиваюсь и вижу, как с места поднимается Савва, чтобы пожать руку друга, который остановился ровнехонько возле меня.
— Привет. Это Рома, Ксения и...
— Любовь, — ложится на мое плечо обжигающая ладонь Мирона. — Моя сводная сестра.
— Оу, — медленно опускается Савва в плетеное кресло, вглядываясь в меня пристальней, а затем начинает как-то загадочно улыбаться: — Тот самый фенек... — и уже громче добавляет: — Ребят, а это Мирон.
Коротко смотрю на подругу и так и читаю в ее взгляде вопрос: тот самый Мирон? Конечно, я ей рассказала о нем все — иногда приятно выговориться тому, кто не против выслушать. По всей видимости, и Мирон выговорился Савве на мой счет.
— Она запретила так ее называть, — усмехается Мирон и протягивает Роме ладонь для рукопожатия. — Всем привет, рад знакомству.
Лицо невыносимо горит, до хруста костей хочется превратиться в невидимку, чтобы на меня никто не обращал внимания, потому что создается впечатление, что все взгляды устремлены на меня. Оно ложное, конечно, но вот только смелости поднять голову, чтобы убедится в этом, я не нахожу.
Зато Мирон не только смел, но и до невозможности нагл. Свободное место находится между Ромой и Саввой, почти напротив меня, но Мирон, подхватив за спинку кресло, бросает своему другу:
— Меняемся.
И все четыре ножки сидения коротко скрипят о деревянный пол рядом со мной... Следом на него опускается сам Мирон, вальяжно растекаясь по креслу.
— Ну-с? Приступим? — разбивает молчание за столом голос Саввы. — Кому что заказать?
Через полчаса и огромную порцию молочно-клубничного коктейля со сливками я чувствую себя значительно лучше. Разговор Саввы и Ромы о музыке очень занимает. Молчание Мирона почти позволяет забыть о его присутствии. Короткие улыбки Ксюши дают знать, что я не одна против всего мира, если он вдруг решит ополчиться против меня. А точнее, против всего одного Мира. В общем, я наивно расслабляюсь и, как оказывается, зря.
Тема музыки вдруг исчерпывает себя, и Савва решает обратиться к самым молчаливым. То есть к нам с Мироном:
— Ну, ребят, рассказывайте, как вы ладите друг с другом? — И поясняет для тех, кто может быть не в курсе: — Люба недавно переехала к отцу, который является отчимом Мирона.
Я бросаю короткий взгляд на последнего и вижу, как он приложил подушечку указательного пальца к своим губам и выжидательно поднял брови, давая тем самым понять, что предоставляет слово мне.
Смотрю на Савву и вижу в его глазах неподдельный интерес, который разбавляют нотки лукавства. Набираю воздуха в грудь и отвечаю предельно честно:
— Мы... ладим. Из всех сил.
Мирон весело усмехается, Савва начинает смеяться:
— Мир у нас крепкий орешек. Не всем и не сразу показывает свою прекрасную натуру.
