О, все дальнейшее очень похоже на какой-то романтический фильм! Мы катаемся на экстремальных аттракционах, на которые я бы никогда не села по собственной воле, но Мирон меня успокаивает, убеждая в том, что с ним мне бояться нечего. Удивительно, но я ему верю и получаю просто потрясающие впечатления от каждого аттракциона. В перерывах между ними мы едим хот-доги и мороженое, болтаем о глупостях, подкалываем один другого, смеемся и гоняемся друг за другом, потому что кое-кто решает, что мороженое на моем носу будет смотреться очень забавно!
Рядом с тиром мне-таки удается догнать Мирона, и то лишь потому, что он сам замирает и разворачивается ко мне. Тянусь вафельным рожком с клубничной сладостью к его носу, но Мирон, за секунду до этого отправив свое мороженное в урну, ловко перехватывает мои руки и, прижав их по моим бокам, притягивает меня к своей груди.
— Замри, фенек, — выдыхает он у моего лица и... губами обхватывает мой нос! Я затаиваю дыхание, от неожиданности разжимаю пальцы на рожке, а через секунду слышу, как мороженное шмякается о тротуар. Мирон отстраняется и широко улыбается: — Проблема решена.
— Спасибо, — единственное, что я нахожусь ответить.
Он вновь коротко касается моего носа губами и, тихо посмеиваясь, берет меня за руку:
— Выбирай, какую игрушку тебе подстрелить.
— Стрелять нужно по мишеням, — улыбаюсь я.
— Выбирай, а не умничай, фенек, — подмигивает он мне, подводя к стойке.
Мы еще долго стоим у тира, потому что Мирон на радость работника тира нещадно мажет, но не сдается. Я смеюсь, подначивая его, и в какой-то момент он с лукавой ухмылкой передает ружье мне. Я тоже не попадаю. В основном из-за того, что этот негодник мне мешает, то легонько толкая пальцами мой локоть, то щекоча меня. Шутливо обидевшись, я возвращаю оружие ему. Уходим мы с синим слоником, которого, наконец, Мирон «подстреливает» для меня.
Уже заметно вечереет и, наверное, пора домой, но мне ужасно не хочется, чтобы этот день завершался. Я чувствую себя невозможно счастливой... Даже немного страшно от этих ощущений. Страшно, что, проснувшись поутру, я пойму, что этот день был всего лишь сном. Или случится так, что он что-то значил лишь для меня...
Встряхиваю головой и украдкой смотрю на Мирона, он тоже выглядит чем-то озабоченным.
— Узнаем, где остальные? — вдруг спрашивает он. — Домой совсем не хочется.
— Да, давай, — мгновенно соглашаюсь я.
Мирон звонит Савве и выясняет, что они все той же компанией, но с некоторым прибавлением, веселятся на пляже. Чувствую радость, что вновь увижу Ксению, и бездумно обхватываю протянутую ладонь Мирона. Все эти касания становятся чем-то естественным. Как бы они не вызвали у меня острого привыкания...
Ребят мы замечаем еще издалека. На самом деле, на пляже очень много людей. В основном наши ровесники. Пляж — отличное место для проведения вечеринок, если судить по молодежным зарубежным фильмам. Вот и наша молодежь не отстает, кто в угаре, а кто уютно разместившись у костров, которые полыхают яркими красками в специальных низких бочках.
— Мирон, — решаюсь я, пока мы наедине. — Знаешь, я думаю, тебе стоит как-нибудь сводить в парк Никиту. Уверена, он будет очень рад провести время с тобой...
— Я и сам об этом задумался... Не поверишь, но твои слова этим утром заставали меня пересмотреть свое к нему отношение. Понимаешь, раньше я считал, что ему хватает внимания матери и Андрея, — говорит он глухо. — А когда появилась ты... В общем, да, ты права. Сводим его сюда вместе. Это отличная идея, фенек, — улыбается он в конце и обнимает меня одной рукой за плечи.
Я тоже довольно улыбаюсь, наслаждаясь его теплом. Мои слова заставили его пересмотреть свое поведение — неожиданно приятная информация.
А неожиданно напрягающим оказывается присутствие в нашей компании друзей Мирона, а конкретно Марины. Были здесь и Филипп с Арсением, и еще какая-то незнакомая мне девушка. Марина над чем-то заливисто смеется и первая видит нас. Взгляд недоуменно исследует руку Мирона на моем плече и колко и холодно вонзается уже в мои глаза, которые я, впрочем, мгновенно отвожу в сторону. Мирон отпускает меня, чтобы поприветствовать своих друзей, а я спасаюсь в объятиях подруги, подошедшей ко мне так вовремя.
— Рада, что вы вернулись, — шепчет Ксюша мне на ухо. — Скажу по секрету: тут есть некая Марина, и она прескверная личность.
— Можешь не объяснять, — улыбаюсь я. — Но уверяю, при желании она может делать вид очень внимательной и добродушной подружки.
— Уже знакома с ней, — тихо смеется подруга и, перехватив меня за руку, тянет к сидящим прямо на песке Роме и Савве. Возле Ромы лежит уже расчехленная гитара, которую я заметила еще при первой встрече. — Как прошло свидание? — лукаво хихикает она по дороге.
— Свидание, на котором я, прошу заметить, совсем не настаивала, — смущенно отшучиваюсь я и вдруг серьезно делюсь: — Я переживаю, что у Мирона это было временным помутнением рассудка. Сейчас он увлечется общением со своими друзьями и не вспомнит обо мне. Вот увидишь.
