Впереди мелькнула подозрительно знакомая яркая рубашка, и кто-то с тихим возгласом нырнул в переулок.
– А говорил, что завязал, – мрачно буркнул Грэг. Док иронически усмехнулся. Из переулка донеслась брезгливая брань.
– У нас на редкость меткие голуби, – прокомментировал Док. – Пока мальчик оттирается, мимо него пройдет одна знакомая девушка… В общем, он останется верен Рите. Впрочем, как и в любом другом случае – у парня на редкость прямая судьба, и моя программка его только разочаровала – такая чепуха за такие деньги. Впрочем, ему повезло больше, чем Рите.
Док подмигнул, и Грэгу захотелось ударить прямо по заячьим зубам.
– Девочка не справилась с потоком информации, – продолжал заливаться Док, – слишком много линий, слишком много развилок. Не повезло. Ей хватило сил добраться до Нового города, но не хватило ума решить там остаться – не понравилось… Впрочем, ей и раньше не нравилось, чтобы просчитать судьбу в Кольце, программа не нужна, любой кретин справится… Скорее всего девчонка решила рассчитать внешнюю ветку – и мозг не выдержал. Так и считает до сих пор… на койке.
Заморосил дождь, Грэг поднял воротник. Мелкая водяная пыль оседала на лице, и Лонки охватила безнадежность. Голос Дока жужжал, как навязчивая муха, – хотелось прихлопнуть ее, вернуться домой, лечь в чистую сухую постель и обо всем забыть.
– Вы должны ей помочь, – глухо сказал он. Обязательные слова, которые ничего не меняют. Лонки показался себе героем какого-то дурного детектива.
– Я бы с удовольствием, сержант, она мне нравилась, но сами подумайте – что я могу сделать? Это же мозг, а не груда железа. Понятия не имею, как она отключается. Зачем? Уберите руки, Лонки, откуда я мог знать? Мне жить на что-то надо? Я всех предупреждал… Это как антибиотик – на одного почти не действует, второго лечит, а у третьего оказывается аллергия – ну и… Заранее не узнаешь. Двадцать три человека, каждый пятый… А вон, кстати. – Док толкнул Грэга локтем, теперь уже специально: навстречу шел смуглый мужчина – живые черные глаза, готовое рассмеяться лицо… Увидев Грэга, он тревожно вскинул брови и отвернулся, торопясь пройти мимо.
– Вик?! – вскрикнул Грэг, оглядываясь, но прохожий не обернулся. – Что он здесь делает?
– Особое задание? Храбрый полицейский расследует тайны Старого города? – паясничал Док. Грэг болезненно поморщился. Судорожно мигал свет неисправного фонаря, метались оранжевые тени, и от этого Грэгу казалось, что асфальт под ногами плывет и покачивается.
– Сколько их всего?
– Посчитайте сами, Лонки, вы считать умеете? – Грэг нетерпеливо взмахнул рукой, и Док понимающе кивнул: – Ах, всего спортсменов? Да половина вашего города шляется сюда каждые выходные, а вторая половина – хотели бы, да боятся. С чего, думаете, у вас там постоянно штормит и до сих пор нужна полиция? Запретить? Ну-ну… Кто запрещать-то будет? Пара таких же слепых идиотов, как вы? Я знаю, что у вас идеальный психопрофиль. А вы знаете, что таких, как вы, на весь Новый город человек десять наберется? А остальные годами днем ходят на коррекцию, а вечером – сюда… И когда лечение признают неудачным и выкидывают за Кольцо, чтобы не генерировали помехи, облегченно вздыхают. А некоторые уезжают сами – но таких мало, очень мало.
Грэг снова вспомнил перешептывания родителей. Теплая полоска света из-под закрытой двери не дает заснуть. Грэг точно знает, что ничего не изменится, но тихие невнятные голоса тревожат, и хочется, чтобы в родительской спальне поскорее выключили лампу. А ведь Рита была права, вдруг понял он: только из-за него семья осталась в Кольце. Грустно усмехнулся: кажется, профили родителей были ненамного лучше Ритиного, раз они готовы были махнуть в безумный мир случайностей вместо того, чтобы поставить на место капризную дочку.
– Чаще все-таки выкидывают, – продолжал Док. – «Дестабилизирующий элемент»… – Он горько покачал головой. – Эти придурки из центра коррекции ошиблись. Случайность, понимаешь? Но у вас случайностей не бывает, и меня выкинули, как паршивого щенка…
– Постойте-ка, – наморщил лоб Грэг, – вы же…
«Зайцезуб! Зайцезуб!» – звонко кричит Рита, Грэг хватает ее за тонкую руку, шлепает, и сестра ударяется в рев. «Извините», – бормочет Грэг и, как всегда, получает в ответ вежливую, вымученную улыбку. Сосед медленно идет к крыльцу, просматривая вытащенную из ящика газету, – как всегда. Шорох шин, белая униформа корректоров, мелькают бланки в руках, посеревшая губа приподнимается над желтыми зубами: «Это случайность! Да послушайте же, это случайность!»
– Хорошая память, сержант, – зло ухмыльнулся Док, и Грэг в ужасе уставился на него.
– И ты столько лет… Она же ребенком была… как ты… – «Врезать и уйти». – Он сжал кулаки, качнувшись вперед.