Мойры не плачут полностью

— Слушай… Может, ко мне? Закажем пиццу, у меня есть чудесный чай. Я не спрашиваю про алкоголь, сам практически не пью, но если хочешь, купим вино, какое тебе нравится, сейчас пойдем обратно к башне смерти, мимо магазина «Адвокат». Сам не сильно разбираюсь в винах, к сожалению.

Варвара немного задумалась. «Он предлагает пойти к нему в гости. В целом мой дом ближе в два раза. Ясно, что я уже не девочка и бояться чего-либо в этом роде не приходится. Ясно, что всё может кончиться либо романтично, либо банально». Почему вдруг отношения на телесном уровне стали для неё банальными, Варвара объяснить не могла.

…Чудесный вечер всё-таки омрачился. Сосед Влада неожиданно начал буянить, хотя до этого спал. Романтическая атмосфера была сорвана. Варвара стала собираться. Влад напрашивался на проводы, но настроение уже улетучилось.

Когда она пришла в свою одинокую квартиру, в голове всё ещё крутились обрывки фраз и картинки увиденной обстановки.

… Комнаты, в которых жил Влад, её удивили. С одной стороны, они были аскетичны, местами даже педантичны. А с другой стороны, тут и там могли неожиданно встретиться различные безделушки или странные, на её взгляд, предметы. Что она ещё заметила, так это книги. Старые такие, собрания сочинений, у её родителей тоже хранились как реликвии. Она всегда подозревала, что все эти собрания сочинений были в Союзе как бы индикатором интеллигентности. Ну, еще и того, что у тебя есть блат. Но всегда можно было понять, книги есть, потому что у тебя есть знакомые продавщицы, или книги, потому что ты стоял в очереди и тебе улыбнулась удача, чтобы выиграть подписку на собрание сочинений.

И вот среди всего этого Варвара заметила бутылочки с эфирными маслами, странные статуэтки из дерева, чётки. Чётки привлекли её внимание, они были из лунного камня, со вставками чёрного агата. Она не слишком разбиралась в этом. Дожидаясь, пока Влад приготовит чай, она непроизвольно взяла чётки в руки и начала перебирать. На одной из бусин она увидела инициалы «Я.С.». Наверное, авторская работа.

Потом она отвлеклась, разговор был мягкий, тягучий, не о политике, не о тяжёлой жизни, а о том, кто что слушает, читает, как проводит свободное время.

Оказывается, он любит Терри Пратчетта, и кто-то прозвал его «Мором», то есть учеником Смерти. Влад смеялся, когда это рассказывал.

«Понимаешь, Мор — это, по сути, молодой человек, который ни на что не годится. То ли у него руки колесом, то ли что, не помню уже. В общем, в работники его не берут. И только Смерть — это мужчина, так заведено в английском языке. Смерть выполняет свою работу, по сути, кому пришёл срок, того настигает Смерть. Мор выполняет роль помощника, но постепенно забирает власть. Смещает, так сказать, хозяина, и начинает местами играть не по правилам. Да, кстати, Смерть выполняет тоже ведь чью-то волю. Как-то выскочило из головы, откуда же поступает сообщение, что нужны услуги Смерти. А, в песочных часах кончаются песчинки. Кстати, всё это близкие и похожие метафоры у многих народов. Везде есть какая-то предначертанная судьба, везде есть время, которое отмеряно. Кстати, мойры, которых ты любишь, туда тоже вполне вписываются. Сидят старушки, ткут что-то там. А потом одна решает — всё, пришло время. Кажется, эта старушка щёлкает ножницами, и нить, которую вряла та, что с веретеном, обрывается. Так вот, у Пратчетта Мор не хочет мириться с какой-то такой ролью шестёрки и беспрекословного слуги. Он там влюбляется и старается спасти любимую. Романтический такой образ и противостояние системе», — сейчас эти рассуждения всплыли у Варвары чётко, словно высеченные в камне. Она представила эти слова, произнесённые в странном интерьере прошлого века. Слова, которые вырвались, словно птицы, выпорхнули в виде желания свободы.

Ей было с ним легко. Даже не потому, что Влад умел слушать. Последнее время она стала замечать, что интуитивно понимает, когда человек слушает, потому что ему интересен собеседник, а когда — чтобы произвести впечатление слушающего человека. Но, возможно, она ошибается, и ей просто кажется, что Влад заинтересован.

Ещё она обратила внимание, что неловкое столкновение, когда они одновременно заходили в квартиру, вдруг смутило Влада.

Сосед стал греметь за стенкой в самый неподходящий момент. Будто знал, что здесь происходит что-то крайне интимное. Именно интимное, хотя они были в одежде, Влад всего лишь держал её за руку, но их лица были близко, настолько близко, что различалось дыхание в виде струйки воздуха, приятно щекочущего щёку и ухо. Влад ей шептал что-то нежное, она сейчас даже не помнит, что. Но всё это произвело на неё впечатление. Когда она уходила, она так и сказала:

— Можешь считать меня идиоткой, но ты произвёл на меня впечатление.

— А что это значит? Ты убегаешь, даже отказываешься, чтобы я проводил тебя.

— Давай я объясню потом.

И она выскочила в темноту с яркими огнями главного проспекта города, напоследок чмокнув его по-дружески в щёку.