Юрий Шевчук
МОИСЕЙ
Hаступили сумерки. Моисей проснулся от вечернего холодка, поплотнее завернулся в одеяло, закрыл глаза и попытался снова заснуть. Однако не смог. Мысли не давали ему покоя. Как там жена, дети, оставшиеся дома, далеко отсюда? Хватит ли им денег до его возвращения? Ещё он думал о своей работе, об учениках, вспоминал, как, только что закончив университет, пришёл работать учителем истории в школу, как, женившись, мечтал работать в городе своего детства всю жизнь, но ему пришлось покинуть семью, отчасти чтобы поднакопить денег (детям нужно было учиться дальше), отчасти чтобы спастись от людского равнодушия. Вспоминал и то улыбался, то кусал губы. Слишком многое пришлось ему пережить-хватит не на одну жизнь. И несчастья, и радости было столько, что если описать их все, получился бы толстый фолиант. Хорошо хоть, друзья поддерживают, да и ученики в нём души не чают. Особенно один, Марк - самый лучший его ученик, но довольно надоедливый-ходит за ним, как тень. Благо, что хоть сегодня не увязался-Моисей не любил, чтобы кто-то мешал ему отдыхать в одиночестве в его законный выходной день.
...Рыбалка не удалась. Обычно тут водятся целые косяки рыб, но сегодня ему не удалось поймать ни одной рыбёшки. Помучавшись почти весь день, он прилёг отдохнуть на берегу речушки, чтобы набраться сил перед возвращением домой. Ему было не привыкать возвращаться пешком в почти полной темноте. В местности, где Моисей учительствовал, было мало того, что обычно называют достижениями цивилизации. Людям приходилось жить так, как жили их предки на протяжении сотен лет. Зато здесь был какой-то особенный дух, которого не найдёшь в больших городах,-дух свободы, что ли. Свободы от мелочных потребностей и желаний, которые так часто обуревают так называемых цивилизованных людей. Свободы от спешки, которая возведена чуть ли не в ранг государственной политики. Свободы от всего, что незаметно, исподтишка губит людей, превращая их В каких-то бездушных существ, главное для которых-благополучно, в сытости прожить жизнь, по мере сил мешая жить другим, и умереть в кругу многочисленных родственников. Это они называют счастьем... Максимум, что добиваются люди от такой жизни-это могильная плита с датами рождения и смерти...
Становилось всё холоднее. Как Моисей ни кутался в одеяло, теплее ему не становилось. Оставалось встать и развести костёр, чтобы согреться и приготовить ужин. Моисей так и сделал. Он встал и стал шарить вокруг себя в поисках спичек - было уже довольно темно. Hо тут он краем глаза заметил яркую вспышку слева от себя и почувствовал, что его начинает обволакивать что-то похожее на туман, прохладный и какой-то липкий. Моисей будто примёрз к месту, не в силах пошевельнуть ни рукой, ни ногой. Hо сознание было чётким, даже сверхъестественно чётким, мозг лихорадочно работал, пытаясь понять, что происходит. Им овладело странное ощущение: как будто на него кто-то смотрит, и этот взгляд, властный и пронзительный, был как бы ниоткуда и одновременно отовсюду. Через мгновение откуда-то сверху на него обрушился столб ярчайшего света. Моисей оказался как бы вмурованным в стену света. В довершение всего этого поднялся сильнейший ветер, в одно мгновение прижав к земле большие деревья, растущие неподалёку. Громыхнул гром. И тут сначала издалека, а потом приближаясь всё ближе и ближе, раздался голос, зовущий Моисея п
о имени. Этот голос был подобен грому; его раскатистые отзвуки, казалось, шли отовсюду.
-Моисей, внемли!
Голос с небес умолк. Оцепенение, охватившее Моисея. исчезло и он тут же заслонился рукой от слепящего света. Постояв так несколько минут, он с дрожью в голосе спросил:
-Кто это? Кто со мной говорит?
