В историко-фантастическом и приключенческом романе Эдуарда Седакова Моисей еще не пророк, не учитель, а вождь небольшого кочевого племени хеттов, которого жажда мести приводит в Египет. Привыкнув во всем полагаться на свою силу воина, силу мужчины, он в Египте сталкивается с еще одной, не известной ему силой — силой многовекового опыта, накопленного оседлым народом Египта, оформленного в виде знаний и проявляющегося в предвидениях, на основе которого построена вся жизнь древней страны.Автор не в полной мере следует за основным историческим источником — Ветхим Заветом, а как бы рассматривает возможные варианты того пути, идя по которому, хеттский вождь стал пророком и учителем молодого кочевого народа.
Три ночи подряд поднимались тяжелые решетки крепостных ворот и отряд вооруженных всадников, закутанных по самые глаза в темные плащи, выезжал за стены Саиса [1].
Стража с шумом отгоняла ютившихся у стен нищих и беженцев. Неизвестно, сколько среди них скрывалось шпионов. Город был наводнен вражескими лазутчиками. Чувствовалось, что этими выездами готовится нечто секретное и важное. Три ночи подряд отряд возвращался и длинной кавалькадой, поднимая густую пыль, устремлялся в сторону резиденции фараона. В ночи и в пыли невозможно было различить лица воинов.
На четвертую ночь отряд не вернулся.
Фараон с четырьмястами своих лучших конников ушел в тайный ночной поход. Это был дерзкий внезапный рейд, преследующий скорее не военную, а политическую цель. Нужно было перехватить вражеских послов с грамотами и дарами к кочевникам. Требовались доказательства неслыханного предательства интересов Египта. Эти доказательства фараон желал взять собственными руками.
Враг, потерпев поражение от законного фараона, пошел на сделку с извечными недругами Египта — кочевниками. Дикие орды бросились опустошать восточные номы. Их летучие конные отряды не выдерживали удара регулярной египетской пехоты и поэтому уклонялись от решающей битвы. Грозные боевые колесницы египтян преследовали их, но безрезультатно. Ясно было, что действия варваров успешны от согласованности с основным врагом. Сами дикие конники пустыни не вызывали особых забот, их участь предрешена, но народу Египта следовало показать, кто открыл восточные границы, кто дал хищным степнякам деньги и сведения.
Несколько ночей подряд четыреста всадников неслись через пустыню. Днем отдыхали и прятались в стороне от главного пути. Появились они под стенами маленького городка неожиданно, ранним утром. Вслед за повозками мирных жителей они ворвались в городок через западные ворота. Противник был уничтожен в короткое время. Через восточные ворота едва успел ускакать с несколькими всадниками предводитель воинственного племени, возглавлявший разбитый отряд кочевников. И это нельзя было назвать его позором. Просто, сильные в конном бою на степных просторах, его воины оказались под внезапным ударом среди тесных, кривых городских улочек.
Послы схвачены — их будут живыми возить и показывать перед толпами народа, — грамота в руках фараона, подлые дары-сокровища уже увязаны в походные вьюки, караулы выставлены, войско отдыхает, а дневная жизнь городка словно ничем и не нарушалась, течет своим обычным порядком. Таков этот восточный край. Его население привыкло к нашествиям то со стороны Египта, то со стороны Аккада. Люди, обличьем равно похожие и на египтян и на жителей Междуречья, очень легко переносили и ту и другую власть.