Генри Каттнер — один из самых загадочных фантастов двадцатого века. Хотя его много лет знают и любят в нашей стране, к сожалению, до настоящего времени большая часть его обширного литературного наследия оставалась недоступна нашим читателям. Мы рады представить сборник блестящих рассказов мастера, почти все из которых впервые публикуются на русском языке.Большое влияние на творчество Генри Катгнера оказала его жена, известная писательница Кэтрин Мур. Супруги часто работали в соавторстве, однако плоды их совместного труда выходили под именем Каттнера или под общим псевдонимом. Порой остается только догадываться, кто из них внес более существенную лепту в создание того или иного произведения. В настоящий сборник включены четыре рассказа, чье авторство, несомненно, принадлежит Кэтрин Мур: «Даэмон», «Дверь во времени», «Нет женщины прекраснее» и «Превзойти богов».ОписаниеГенри Каттнер — пожалуй, самый многогранный фантаст двадцатого века. Первый успех пришел к нему в двадцать один год — тогда ему прочили большое будущее как автору мистики в духе Лавкрафта. Потом его раскритиковали за «космические боевики» с лихо закрученным сюжетом, и Каттнер стал прятаться под многочисленными псевдонимами. В 1940 году он женился на писательнице Кэтрин Мур. Супруги практически постоянно работали в соавторстве и печатали плоды совместного труда под псевдонимами или под именем самого Генри Каттнер, так что до сих пор неизвестно, чьему перу какие рассказы принадлежат. После безвременной кончины в 1958-м за Каттнер закрепился титул классика жанра. Мы с гордостью представляем читателям ранее не издававшиеся в нашей стране рассказы и повести этого великого мастера.Сборник избранных рассказов, многие из которых впервые публикуются на русском языке.Кэтрин Мур нигде не указана в качестве автора и соавтора.Содержание:Генри Каттнер, Кэтрин Мур. De Profundis (рассказ, перевод Н. Берденникова)Генри Каттнер. Мелкие детали (рассказ, перевод Н. Гузнинова)Генри Каттнер. Большая ночь (рассказ, перевод Б. Жужунавы)Генри Каттнер. А две лучше (рассказ, перевод Б. Жужунавы)Генри Каттнер. Назовем его демоном (рассказ, перевод Д. Громова, О. Ладыженского)Генри Каттнер. Меч грядущего (повесть, перевод Б. Жужунавы)Генри Каттнер. Невероятная сила Эдвина Кобальта (рассказ, перевод Н. Берденникова)Кэтрин Мур. Наследник Пилата (рассказ, перевод И. Тетериной)Генри Каттнер. Не сегодня, так завтра (рассказ, перевод И. Тетериной)Генри Каттнер. Мокрая магия (повесть, перевод Н. Берденникова)Генри Каттнер. Что овладело мной? (рассказ, перевод Н. Берденникова)Генри Каттнер. Плацдарм (рассказ, перевод Б. Жужунавы)Генри Каттнер. Очи Тхара (рассказ, перевод Б. Жужунавы)Генри Каттнер. Промашка вышла (рассказ, перевод Б. Жужунавы)Генри Каттнер. Трофей (рассказ, перевод Б. Жужунавы)Генри Каттнер. Пока я сплю… (рассказ, перевод Б. Жужунавы)Кэтрин Мур. Дверь во времени (рассказ, перевод Т. Алёховой)Кэтрин Мур. Нет женщины прекраснее (рассказ, перевод Т. Алёховой)Кэтрин Мур. Превзойти богов (рассказ, перевод Т. Алёховой)Кэтрин Мур. Даэмон (рассказ, перевод Т. Алёховой)
Вся беда в словах. Вся беда в том, что только сумасшедший мог написать это, потому что только с сумасшедшим такое могло произойти. И барьер трудно преодолеть. Я имею в виду барьер, возведенный вокруг настоящего меня. Я могу мыслить разумно, но не чувствую, когда на меня находит приступ безумия и на бумаге появляются не те слова…
Я похож на бешено вращающееся колесо. Я ведь достаточно образованный человек… Был. Я знаю множество красивых фраз. Врачи до сих пор не могут понять, что со мной, и ставят лишь предположительный диагноз. Может быть, это кататония или шизофрения…
КОВАРНЕЙШАЯ ИЗ ЛОВУШЕК, ВОТ ЧТО ЭТО ТАКОЕ.
Стоп. Я должен постараться быть последовательным. Я должен постараться описать это, как пишут нормальные люди. Хотя лично мне хотелось бы писать вверх ногами, и задом наперед, и поверх, как на палимпсесте[1], но я должен сделать все, чтобы меня поняли. Я единственный могу отличить галлюцинацию от реальности, но не могу никого заставить увидеть то, что вижу сам. Вся беда в том, что они проникают в мои галлюцинации и выглядят как иллюзии…
Иногда я сам толком не понимаю, что со мной происходит. У меня нет якоря здравомыслия, который бы держал меня. Я знаю, что безумен. То есть я в состоянии определить, когда бываю нормальным хотя бы наполовину. Потому что когда я слетаю с катушек, то вокруг смыкается темный вихрь безумия, откуда не вырваться…
История болезни: Уильям Роджерс, тридцать восемь лет, белый, холост, с ранних лет страдает нервными и психическими расстройствами. Примерно так написано в моей медицинской карте. Сам я мало что помню о своем прошлом. Мне уже приходилось бывать в лечебнице. Кажется, я начал заболевать чуть ли не в детстве. Память у меня пошаливает, особенно с тех пор, как время потеснилось, чтобы впустить Гостей.
Гости — не галлюцинация. Среди всех моих иллюзий только они настоящие. Они появились недавно. Я точно знаю. Они всё доходчиво мне объяснили. Никто не видит их и не слышит. Они сказали, что я могу обо всем рассказать врачам, те сочувственно меня выслушают, но ни во что не поверят. Слуховые и зрительные галлюцинации. Бог свидетель, у меня было достаточно и тех и других.
Иногда я видел Облако. А еще — демонов. Они были настолько шаблонными, что я сразу понял: их не существует, хотя они и уверяли меня, будто я грешен. Это началось задолго до того, как появились Гости. Эти были настоящими. Они пришли из другого пространственно-временного континуума и хотели присутствовать и наблюдать. Вы скажете, что в таком случае им больше подошел бы кто-нибудь вроде Эйнштейна, но на самом деле все не так. Они не хотят, чтобы наш мир узнал о них. Я могу представить себе почему. Нельзя изучить электрон, не сбив его с привычной орбиты. Животное не будет вести себя естественно, зная, что за ним наблюдают. Возможно, есть и другие причины…
Смотреть на Гостей страшно.
Они общаются со мной в основном телепатически, хотя я часто воспринимаю их послания как произнесенные вслух слова. Гости мыслят совершенно не так, как мы, люди, — порой кажется, что имеешь дело с полным олухом, а порой — что со специалистом по высшей математике.
Слова плывут и мутируют, я не могу рассказать о том, что со мной произошло, по порядку… наверное, Крыс Каприз влез на карниз, свесил лапки вниз… Он поет и плюет, спать нам не дает…
НЕТ!
Почему-то все время хочется рифмовать что попало. Может, это эхолалия?[2] Наверное, что-то заставляет меня думать, будто если заполнить разум бессмысленными рифмами, то Гости не смогут проникнуть в него. А остальные…
В смысле все остальные. Призрачные голоса, которые я слышу, сколько себя помню. С самого рождения со мной что-то было не так, вот только что? Я постоянно пытался что-то сделать, но не мог объяснить зачем. Одно время я коллекционировал носовые платки. Бессмысленное занятие. И голоса в моей комнате… «Уильям Роджерс сейчас подойдет к окну, — шептали они, — и вывалится из него. Нет, не вывалится, но когда будет спускаться по лестнице, споткнется и свернет себе шею. Он знает слишком много, чтобы оставаться в живых. Мы позаботимся о том, чтобы он умер».
Это были слуховые галлюцинации.
НАДО… ПЕРЕСТАТЬ…
Так. Это была черная полоса в моей жизни. Я знал, что они ненастоящие, но казались-то они настоящими — все эти яркие разноцветные жуки, ползающие по штанинам моей пижамы. Как-то раз я даже не выдержал и закричал. Пришел санитар. Я испугался, что мне снова сделают влажное обертывание, поэтому предпочел закрыть глаза и позволить жукам беспрепятственно ползать по мне, — и через минуту все прекратилось. Санитар спросил, что со мной, и я ответил, что уже все в порядке.
Но ему приказали при необходимости давать мне успокоительное. Я до сих пор остаюсь под надзором. Врачи так и не выяснили до конца природу моего психоза. Много осложняющих факторов. Я знаю, в чем дело. Вначале у меня был обычный психоз, но потом появились Гости и все окончательно перепуталось. Гироскоп моего разума совершенно потерял устойчивость.
