— Уже работаю над этим, — кивнул журналист. — У меня есть медицинский фургон с полным оборудованием. Легальный, с правильными документами. Его не остановят для проверки.
— Хорошо, — Альберт продолжил осмотр. — А что с образцами нанокрови? Они в безопасности?
— Мы перевезли их вчера, — ответил Саян. — Все контейнеры в охлаждаемом хранилище, под постоянным мониторингом. Я уже подготовил лабораторию для продолжения исследований.
— Отлично, — Альберт остановился перед большой палатой с панорамным окном. — А это что?
— Это будет главная палата интенсивной терапии, — объяснил Марат. — Окно — односторонний обзор, можно наблюдать за пациентом, не входя внутрь. Полный мониторинг всех жизненных показателей, автоматизированные системы поддержки.
— Идеально для первых пациентов с нанокровью, — кивнул Альберт. — Особенно если их реакция будет похожа на реакцию Лаврова.
Он представил, как здесь будут лежать люди, получившие второй шанс благодаря революционной технологии. Люди, от которых отказалась официальная медицина. Они будут просыпаться с новыми силами, новыми возможностями…
Но тут же пришли и тревожные мысли. Что, если Лавров — не исключение? Что, если каждый пациент, получивший нанокровь, будет развивать странные способности? Как далеко могут зайти эти изменения? И главное — смогут ли они контролировать последствия?
— О чем задумались, доктор? — спросил Дмитрий, заметив его выражение лица.
— О границах, — тихо ответил Альберт. — О границах между лечением и… изменением. Мы создали нанокровь, чтобы регенерировать ткани, чтобы спасать жизни. Но что, если мы создаем нечто большее? Новый вид человека?
— Звучит как научная фантастика, — сказал Марат, но его голос выдавал неуверенность.
— Вся наша работа звучит как научная фантастика, — парировал Альберт. — И всё же мы делаем её реальностью.
Он подошел к окну, глядя на палату, которая вскоре может принять первых пациентов.
— Мы должны быть готовы ко всему, — сказал он. — Включая то, что наша технология может создать нечто, что выходит за рамки нашего понимания.
Вернувшись в больницу для очередной «консультации», Альберт в образе доктора Верникова обнаружил, что ситуация вокруг Лаврова становится всё более напряженной. В коридоре возле палаты № 13 он заметил не только агентов ГКМБ, но и двух незнакомых мужчин в дорогих костюмах, явно не принадлежащих к медицинскому персоналу.
Елена перехватила его, прежде чем он успел войти в палату.
— Осторожнее, — тихо сказала она. — У нас новые гости.
— Кто они? — так же тихо спросил Альберт.
— Представители
— Вельский, — Альберт сразу понял. — Он всё-таки вышел на след. Как отреагировал пациент?
— Пока никак, — ответила Елена. — Они только что пришли, еще не говорили с ним. Но что интересно — Строгов не препятствует их визиту. Наоборот, кажется, что ГКМБ и «ВитаКор» действуют согласованно.
Это было тревожное развитие событий. Если правительственное агентство и корпорация Вельского объединились в поисках нанокрови, команда «Нового Сердца» оказывалась в еще большей опасности.
— Мне нужно поговорить с ним раньше, чем они, — решил Альберт. — Отвлеки их. Скажи, что для разговора с пациентом им нужно специальное разрешение от главврача.
Елена кивнула и направилась к представителям «ВитаКор», а Альберт проскользнул в палату Лаврова.
Андрей сидел на кровати, полностью одетый, с книгой в руках. Он выглядел не просто здоровым — он выглядел лучше, чем большинство обычных людей. Кожа сияла здоровым румянцем, глаза были ясными и живыми, движения — точными и уверенными. Трудно было поверить, что всего неделю назад этот человек был при смерти.
— Доктор Верников, — Андрей улыбнулся, поднимая взгляд от книги. — Или мне лучше называть вас доктор Харистов?
— Тише, — Альберт быстро закрыл дверь, оглядываясь на коридор через стеклянную вставку. — В коридоре люди, которые очень заинтересованы в вас и в том, что с вами произошло.
— Я знаю, — спокойно ответил Андрей. — «ВитаКор». Они думают, что могут купить меня или силой забрать, если я откажусь. А ГКМБ готова помочь им, если получит доступ к исследованиям.
Альберт изучающе посмотрел на него.
— Вы действительно… читаете их намерения?
— Не мысли, — Андрей покачал головой. — Но паттерны поведения, микровыражения, тон голоса, даже запах — всё это для меня теперь как открытая книга. Я вижу страх, жадность, амбиции так же ясно, как вы видите цвет моих глаз.
— Доктор Воронина говорила, что ваши способности развиваются, — Альберт сел рядом с кроватью. — Но я не ожидал, что так быстро и… интенсивно.