— Ты знаешь, что это? — спросил он, поднимая шприц к свету. — Новейший препарат для допросов. Разработка наших лабораторий. Блокирует возможность лгать на нейрохимическом уровне. Побочный эффект — экстремальная боль при попытке сопротивляться.
Он подошел к Доброву.
— Последний шанс, Илья. Где Харистов? Куда он направляется? Сколько у него образцов нанокрови?
Добров смотрел на инспектора без страха. Внутри его тела наномашины уже приготовились к борьбе с любым химическим вторжением. Он чувствовал их активность, их… защиту.
— Ты сделал свой выбор, инспектор, — тихо сказал Добров. — А я сделал свой.
Строгов вздохнул, словно действительно сожалея о происходящем.
— Введите препарат, — приказал он ассистентам. — Полную дозу.
Когда игла вошла в вену Доброва, он не отвел взгляд от лица своего бывшего начальника. И сквозь нарастающую боль, сквозь химический туман, пытающийся захватить его сознание, он послал последнее сообщение через микропередатчик:
— Харистов… проект «Феникс»… Строгов знает… Елена… безопасный… квадрат… С4…
А затем наномашины в его крови вступили в битву с химическим препаратом, и мир вокруг Ильи Доброва погрузился во тьму.
Альберт Харистов сидел в заброшенном сторожевом посту у старого водохранилища, прижимая к уху крошечный приемник. Слушал отчет Доброва, его предупреждение, его последние слова перед тем, как связь прервалась.
Что это значило? Он знал о проекте «Феникс» — первоначальной военной разработке, которую Саян переориентировал на медицинские цели. Знал, что Строгов был как-то связан с этим проектом. Но что такое «безопасный квадрат С4»? И при чем тут Елена?
Он достал карту подземных уровней Фармзавода, которую они с Саяном составили при планировании клиники. Завод был разделен на условные сектора для упрощения навигации. И сектор С4 был…
Елена и пациенты могли быть там. В относительной безопасности, защищенные от ГКМБ специальными протоколами безопасности, которые они с Саяном установили именно на случай подобного вторжения.
А если там еще и образцы нанокрови…
Альберт понимал, что времени мало. Добров, скорее всего, уже подвергается допросу. ГКМБ будет пытаться выяснить местонахождение «беглого доктора». А если они узнают о пациентах в изоляционной камере…
Он активировал коммуникатор, пытаясь связаться с Хазиным. На пятый сигнал журналист ответил:
— Харистов? Ты в безопасности?
— Относительно, — коротко ответил Альберт. — Но не в этом дело. Мне нужна информация о рейде на Фармзавод. Что происходит внутри? Есть ли сведения о пациентах?
— ГКМБ полностью блокировала информационные каналы, — голос Хазина звучал напряженно. — Но мои люди засекли эвакуацию медицинского транспорта примерно за час до начала рейда. Возможно, часть пациентов успели вывезти.
— Куда направлялся транспорт?
— На восток. В сторону старых правительственных бункеров. Но дальше след теряется.
Альберт задумался. Елена знала о запасных маршрутах эвакуации. Если она успела организовать вывоз пациентов…
— Дмитрий, мне нужно попасть на Фармзавод, — решительно сказал он. — Через основной периметр не пройти, но должен быть другой путь. Подземный, или…
— Ты с ума сошел? — возмутился Хазин. — Там полная блокада! Три кордона, элитные подразделения. Даже с твоими… улучшенными способностями ты не прорвешься.
— Я должен попытаться, — твердо сказал Альберт. — Там Саян, Маргарита… и возможно, Елена с пациентами в изоляционной камере. Если ГКМБ их обнаружит…
Хазин долго молчал, явно борясь с нежеланием подвергать друга смертельному риску.
— Есть один путь, — наконец неохотно сказал он. — Старая система вентиляции. Она была модернизирована в 80-х для защиты от химических атак. Имеет независимые шахты, выходящие за пределы периметра завода.
— Где ближайший вход?
— Северо-западный склон, в полукилометре от основного ограждения. Выглядит как обычный канализационный люк, но на самом деле ведет в вентиляционную систему.
— Сможешь обеспечить отвлекающий маневр? — спросил Альберт. — Что-то, что привлечет внимание периметра в другую сторону?
— Возможно, — Хазин звучал задумчиво. — У меня есть контакты среди протестующих. Они уже собираются у Центрального госпиталя, требуя возобновления поставок лекарств. Если направить их к заводу… или устроить небольшую диверсию в южном секторе…
— Просто отвлечение, — уточнил Альберт. — Никаких жертв. Эти люди и так страдают от системы.
— Понял, — согласился Хазин. — Дай мне час на подготовку. Как только увидишь активность у южных ворот, действуй.