Они наблюдали, пока бочка полностью не скрылась из виду. Дальше она опустится на илистое дно пруда, кишащее угрями, на пятидесятифутовую глубину. Джой встала и подошла к изрубленной змее. Дотолкала ее мотыгой до мелководья, вдавила в ил и наскребла сверху еще грязи.
«Скорее, – поторопила Рут. – Неси кувшинки маме в мастерскую и принимайся за картошку».
Джой побежала к цветам – и встретилась взглядом с одноглазой Джессикой. Схватила уродливую куклу, намереваясь бросить в пруд и ее, но Рут вовремя вмешалась. «Нет, кукла не утонет». Угри в животе пылали, Джой трясло. Куда девать куклу?
Мусорный бак. Кинуть ее в бак и поджечь. Девочка постучала пальцем по «фар-форовой» голове. Подумала в ужасе: «Будто кость. Остальное сгорит, а вот голова – нет». Если отец заглянет в бак, то заметит.
Не переставая напряженно думать, Джой собрала двадцать пять кувшинок и спрятала куклу в стеблях. Трактора в сарае не оказалось – значит, отец еще чинил изгородь. Она уложила куклу на бетонный пол, взяла топор и отсекла ей голову одним резким взмахом острого сверкающего лезвия.
Стоило поджечь тряпичное тело и бросить его в бак, как оно быстро прогорело до пепла.
Это получилось.
Оставалось только спрятать голову.
ХЕНДЕРСОН, Джордж. Супруг Гвен (покойной), отец Марка (покойного), Рут (покойной) и Джой
Я уже довольно долго чувствую запах дыма, а теперь еще и слышу неистовый рев {калейдоскоп со стеклышками безумной формы}. Мощный, прекрасный образ.
Никогда в жизни я не испытывала такого страха. Ни когда сбежали хорьки, ни когда умерла Венди, ни когда я накинула на шею отца ремень и затянула его изо всех сил.
Ехать некуда. Огонь мне не обогнать, так что теперь действительно все кончено. Больше всего я жалею о том, что не увижу реакции Боскомбов на слова «мой отец убил Венди». Им придется услышать новость от Шепарда. Не знаю, правда, сумеет ли…
– Не волнуйся, – говорит Рут. – Он найдет куклу. И Венди.
Я удивленно оглядываюсь.
– Я думала, ты ушла навсегда.
Рут пожимает плечами.
– Не могла же я бросить тебя теперь.
Мы лишь второй раз вместе вне дома. Первый раз был на пруду, с Венди и ее куклой.
– Думаешь, Шепард догадается? – спрашиваю, хотя мои губы не шевелятся.
– Ну, ты ясно сообщила про куклу в сундуке и Венди на дне.
– Значит, Боскомбы наконец перестанут гадать, что произошло с Венди. Хотя бы отчасти обретут покой. Смогут устроить нормальные похороны, с ее костями в гробу.
– Да. – Рут кивает. – Готова спорить, на похороны Венди придет куда больше народу, чем на его.
– Жаль, что мама не сделает венков.
Дым уже клубится вокруг машины; горячий рев, безумный калейдоскоп, настигает.
– Что дальше? – Я смотрю на Рут.
Родимое пятно растягивается, делается гладким – она поджимает губы, думает.
– Почти ничего. – Наблюдает за пламенем, мчащим по холмам. – Немного времени на благодарность за то, что у нас были мы, Марк и Фелисити.
– Они расстроятся.
– Да, но опять же, Фелисити даже не попробовали нас спасти, верно? Оказались такими же, как и все остальные.
Вообще-то я не знаю, пытались они нас спасти или нет. Не знаю даже, рассказала ли им Фелисити об издевательствах отца. Хотя это уже неважно.
В машину вползает пепельно-серый дым, и я начинаю кашлять. Когда дым заполняет салон, приходит время замереть – как от скрипа линолеума под отодвигаемым стулом отца.
В голове стучит, легкие болят, отчаянно борются за кислород, но кругом лишь дым, в легких дым, мозг крошится, тысячи образов прорываются из-за полога.
– Ничего, – продолжает Рут, голос у нее хриплый и далекий. – Все узнают, что он убийца, именно этого мы и добивались. Людям, может, плевать на его жестокость по отношению к тебе и Марку, но они ужаснутся убийству Венди. А Шепард никогда…
Я почти не слышу Рут. Голова болит страшно, а при попытке вдохнуть…
Догадается ли Шепард
– Не переживай, не догадается, – говорит другой голос.
Передо мной Марк. Он широко улыбается, держит «Словарь грешницы», стоит рядом с Рут. Дым исчез, и мы втроем находимся в Бесконечной библиотеке; вокруг книжные полки, и тянутся они в… ну да, в бесконечность.
Это хорошо. Рут, Марк и я в Бесконечной библиотеке. Я наконец там, где нужно.
