Пожалуй, не лучшее время для этой фразы, но что уж теперь. По крайней мере Шепард поймет, что я человек заботливый и ответственный. Ну и растерянный – по вполне понятным причинам.
– А еще сестра пропала, – обеспокоенно вставляет Вики.
– Что? – оживляется полицейский.
О боже. Теперь придется объяснять про Рут. Зря я сказала о ней Вики.
– Бедняжка Джой пожаловалась, что сегодня не видела свою сестру. – Вики очень кстати забывает о том, что расспрашивают вообще-то меня. – Рут исчезла, пропала.
– Ваша сестра тоже здесь, но вы ее сегодня не видели?
Я решаю просто кивнуть. Ситуация слишком сложная, запутанная и странная. Отец сознался в убийстве и умер, голова куклы Венди с нетерпением ждет в сундуке, Рут пропала. Вряд ли я сумею что-то объяснить Вики с Шепардом. Тем более в такую жару. Мне надо подумать. Надо сделать все с умом, если я хочу добиться справедливости.
– Не переживайте, милочка. – Таким тоном Вики, наверное, сообщает пациентам неутешительный диагноз. – Я уверена, Рут в порядке.
Шепард пропускает слова доктора мимо ушей. Говорит мягко, чтобы я расслабилась:
– Расскажите об отношениях вашей сестры с отцом.
Обдумываю ответ. Тема щекотливая.
– Знаете, я много лет здесь не была. Жила за границей.
– Да-да, за границей. – Вики кивает, словно преданный ирландский сеттер.
Шепард округляет глаза в ее сторону, жестом велит замолчать. Вики ослепительно улыбается. Шепард вновь смотрит на меня, ждет. Мне знакома такая стратегия. Только я не собираюсь играть в его игры. У меня свои есть.
Молчание затягивается на несколько секунд.
– Ну а в детстве? – спрашивает он.
Первый раунд – за мной.
– В детстве? Отец… любил Рут.
Пока этого хватит. Когда-нибудь придется рассказать им всю историю.
Однако еще не время.
Марку было уже почти четыре года, когда Гвен забеременела вновь. Мэрилин, жена Арнольда, поинтересовалась, ходит ли она к доктору Мерриуэзеру. Новый врач, просто замечательный. Гвен ответила, что не ходит ни к каким докторам, а Мэрилин ласково возразила – мол, некоторые люди в современном мире считают подобное поведение безответственным. Доктора теперь многое знают и в случае осложнений умеют сохранять жизнь матери с младенцем. Арнольд добавил:
– Уверен, у тебя там прехорошенькая девочка. Так что осложнения ни к чему, правда?
– Никаких осложнений не будет, Арнольд.
Она улыбалась, но думала лишь об одном – сколько стоит доктор? Ветеринар, к примеру, обходился недешево. Еще Гвен переживала, что Джордж узнает правду о покупке маковых семян. До выращивания маков у Гвен долго не доходили руки. Недавно она наконец приобрела в оптовом питомнике семена, якобы очень живучий сорт, высадила их в каждую клумбу и стала наблюдать, какую почву они любят, какой режим освещения и тени. Маки должны расцвести примерно за месяц до рождения малыша. Один пакетик семян стоил десять шиллингов, а Гвен купила целых пятьдесят штук и значительно превысила свои ежемесячные затраты на цветы и растения, при этом в счетную книгу внесла покупку двадцати пакетиков по цене всего лишь пять шиллингов.
Теперь Джордж разрешал ей самой вести учет финансов, поскольку больше не интересовался подробностями заказов и ценами на каркасы, проволоку, ленты и прочие материалы, необходимые современному флористу. В конце каждого месяца Гвен должна была показывать мужу счетную книгу и отдавать ему половину прибыли. Она уже придумала, как замаскировать свой – другого слова и не подберешь – обман насчет маковых семян. Джордж в жизни не догадается, даже если проверит все записи.
Подправляя в счетной книге кое-какие суммы по другим покупкам, Гвен нахмурилась при виде своей дрожащей руки. Даже если Джордж обнаружит обман (что маловероятно), она переживет и его пощечины, и пинки с тычками – и даже удары головой о холодильник. Так почему же она дрожит? Яркие
Вечером за чаем Гвен сообщила о беременности мужу. Тот перестал жевать тушеных угрей.
– Еще один ребенок нам не по карману.
Она хотела объяснить: маки (Гвен никогда не употребляла ботанических названий с Джорджем) расцветут, и она начнет брать за заказы дороже, а поскольку маки размножаются самосевом, ей больше не придется покупать семена. Однако слова почему-то не шли с языка.
Гвен повернулась к сидящему рядом сыну и сказала ему:
– У тебя скоро появится братик или сестричка.
Марк заплакал. В последнее время он плакал постоянно.
– Заткнись! Сил моих нет! – рявкнул Джордж.
Голова Марка дернулась назад, и он зашелся в плаче еще сильнее.
– Я. Сказал. Заткнись.
– Мама-а!
Джордж закричал на Гвен:
– Заткни его, ради бога!
– Не могу! – огрызнулась она.
Сердце у нее словно остановилось.
