Молчаливая слушательница полностью

– Я прокралась к нему в комнату, – повторила Джой, – и взяла ремень, но не повесила его назад на гвоздь. Надумала исхлестать гада, изорвать его в клочья, до крови, как он поступал с нами много-много раз… и не смогла себя заставить, не решилась на такую жестокость, такую ярость – к тому же отец очнулся бы, и никакие таблетки не помогли бы. Тогда я просунула ему под шею конец ремня, вытащила его наверх с другой стороны и продела в пряжку, а потом затянула изо всех сил. Мне надо было сделать хоть что-нибудь. Физическое действие, которое избавило бы меня от огромного ноющего узла внутри – от жажды мести. Поступок, конечно, глупый, но… – она вздернула подбородок и повысила голос, – приятный. Я рада, что совершила его.

Шепард выдохнул. Как он и предполагал, Джой призналась в меньшем из двух зол, причиненных в ту ночь Джорджу Хендерсону.

Она продолжила, на этот раз тихо:

– Только я не знала, что отец уже мертв.

Шепард ей не поверил. А в следующий миг – поверил.

– Получается, я виновна в… чем? В покушении на убийство?

Алекс покачал головой. Насколько он понимал, ее выходка даже не являлась преступлением… по крайней мере, она не стоила того, чтобы тащить Джой в суд.

Как и несколько дней назад, в голове у него выстроились две гипотезы.

Гипотеза первая: Джой говорит правду, и Джордж действительно случайно или намеренно устроил себе передозировку, после чего она попыталась его задушить. В таком случае делу конец. Тайна раскрыта. Точнее – нет никакой тайны, которую надо раскрывать.

Гипотеза вторая: Джой все-таки убила отца при помощи обезболивающих, затем накинула ему на шею ремень, изначально планируя признаться в покушении на убийство уже мертвого отца и тем самым убедить всех, что она не убивала его таблетками. Ведь, как это ни досадно, Вики права – зачем душить ремнем отца, который уже мертв?

Вторая гипотеза доводила до бешенства, поскольку являлась образцом круговой логики, в которой Алекс никак не мог разобраться, – тем более что колени до сих пор горели, а воспоминания о шрамах Джой вызывали ужас. Однако если он опровергнет – или докажет – вторую гипотезу, то лишь благодаря установленным фактам, а не пляскам под дудку Джой.

– Когда вы затянули ремень на шее отца, вас не удивило то, что он продолжает спать и не сопротивляется?

– Я думала, это из-за таблеток. Он принимал много лекарств, а я даже не знала, от чего. – Она пожала плечами. – После каждого приема таблеток отец спал. Несколько часов. Я все делала по инструкциям Вики.

Джой встала и, вынув из шкафа щетку с совком, подмела осколки.

– Странно, я всегда думала – если уж убивать, то так, чтобы отец знал о том, что я его убиваю. Я собиралась шептать ему на ухо: «Это моя месть. За все твои издевательства надо мной, Марком, Рут, мамой». Когда же гад заявил о своем желании умереть, я решила – нет уж, он не узнает о моей готовности выполнить его требование. Тем не менее, затягивая ремень, я мечтала: пусть проснется, запросит пощады, пусть поймет – я не только мщу, но и вершу правосудие! Оказалось, ни один из нас не получил желаемое. Отцу пришлось убить себя самому, поскольку я, по его мнению, не убила бы; а я не отомстила, поскольку ублюдок был уже мертв!

Шепард, окаменев, слушал. Боже, тут все ненормально: и проклятый дом, и раскаленная темная кухня, и эта женщина с глубокими красными шрамами и холодными мрачными секретами…

– В общем, нет, он не хватал ртом воздух и не боролся, – подытожила Джой, ссыпая осколки в мусорное ведро.

Алекс был одновременно раздражен и растерян. Не понимал, верить ли рассказу. Ни свидетелей, ни орудия убийства, ни других улик. Даже Вики выразилась ясно: ей придется засвидетельствовать, что Джордж Хендерсон мог случайно или намеренно принять смертельную дозу лекарств.

Джой Хендерсон переиграла его. Убийство сойдет ей с рук.

Январь 1961 года

– Миссис Фелисити, можно спросить?

– Конечно, милая.

Они вдвоем мыли посуду, пока Фелисити находилась в конюшне с мистером Фелисити, и Джой понимала – сейчас или никогда.

– Когда разные люди смотрят на одно и то же слово, у них в голове возникают одинаковые картинки или разные?

– М-м-м… Ты имеешь в виду, все ли видят слона, когда читают слово «слон»?

– Не-ет. – Джой замялась. – Когда я читаю слово «слон», то вижу толстую потрепанную коричневую книгу со скрученными страницами.

Миссис Фелисити, явно заинтригованная, подняла взгляд от кастрюли, и Джой продолжила:

– Хотя иногда это не картинка, а ощущение. Например, я читаю «бабочка», и появляется ощущение… знаете, какое бывает при мысли о том, что однажды ты и в самом деле умрешь.

Миссис Фелисити подняла брови.

– Со мной что-то не так?

– Ну, Джой, я при чтении слова картинок не наблюдаю, хотя, бывает, представляю слона – или кого там еще. Ощущений тоже не испытываю. Даже при виде такого красивого слова, как «бабочка». Думаю, у тебя просто совершенно особое… понимание слов.

– Как это?