Отец Яков скоро должен покинуть деревню, чтобы начать свою службу на новом месте. Перед отъездом случается инцидент с немой местной девушкой из-за чего она опозорена до конца своих дней. Священник предлагает забрать её с собой, чтобы помочь девушке начать жизнь с чистого листа. Семья благодарит и безоговорочно отдаёт девушку на попечение отца Якова, однако никто не знает для каких целей она на самом деле ему понадобилась.
Небольшая деревянная церковь постепенно наполнялась местными прихожанами. Обычное воскресное утро оживляло это помещение, источающее запах сырости и запустелости, ибо только в этот день люди приходили на мессу, чтобы послушать проповеди отца Якова.
Помещение трудно было отличить от жилого дома, поскольку отличалось лишь крестом на входной двери, которая начала проседать от октябрьской сырости и старости. Ранее был ещё крест на крыше, однако основа прогнила и обрушилась прошедшим летом.
Это поселение было маленьким по своим масштабам — всего лишь семнадцать домов. Однако церковь не могла поместить в себе и такое количество жителей.
Местные мужчины предлагали свою помощь в починке церкви, однако священник учтиво отказывал им, обосновывая тем, что в бедности и нужде находится вся радость. “Кто живёт в бедности, тому открыты ворота в рай!” — твердил отец Яков и сам придерживался своих слов.
Это был худощавый, высокий мужчина средних лет с высоким лбом и умными, проницательными глазами. Все двенадцать лет, что отец Яков пребывал в этой местности, он не изменял своим привычкам: волосы до шеи, манерность в движениях, легкая улыбка, тихий, слегка убаюкивающий голос.
Священник часто соблюдал посты и доводил себя до обморока в многочасовых молитвах за здравие местных жителей. Всё своё время он помогал больным и лично приходил к каждому страдающему, чтобы провести личную мессу.
Народ любил и почитал своего священника, который был для них лучшим утешением от всех житейских горестей.
Воскресный день — единственный, в котором не позволялось делать какую-либо работу, потому местные жители встречали каждый воскресный рассвет не в полях, а в церкви, не только из-за богобоязненных традиций, но и из-за любви и уважения к отцу Якову.
Наконец-то к деревянному алтарю, слегка пошатываясь, подошёл священник. Лицо было бледным, а под глазами появились синяки.
“Бедняжка, он ещё не вылечился, а всё равно проводит мессу!” — шёпотом произнесла одна из переживающих прихожанок.
“Совсем себя не бережёт. А всё ради нас…” — подтвердила рядом стоящая собеседница.
“Прислали бы кого на помощь! Кто ж сюда приедет, в такую глушь!” — пробурчал мужчина.
“Тшш, вспомни где ты находишься!” — одёрнула недовольного мужчину жена.
“А кто узнает о том, что ему плохо? Никто же письма не отправит! Писать мы не умеем. А отец Яков сам не хочет просить помощи…” — ответила пожилая женщина, а затем сразу запела молитвенную песню, которую подхватили все прихожане. Это ознаменовало начало мессы.
Всё проходило как обычно, однако в конце мессы отец Яков попросил жителей присесть на скамьи, поскольку он намерен объявить некоторую новость.
Такое случалось редко, однако жители не насторожились, а лишь проявили интерес, поскольку объявления касались праздников, постов или других знаменательных событий таких как крещение, свадьба или похороны.
Однако на это раз их ожидала новость, которая изменила бы всё, к чему они так привыкли:
— Вчера вечером мне пришло письмо. Вынужден вам сообщить, что скоро вас ждут серьёзные перемены, поскольку в следующее воскресенье я проведу последнюю мессу и передам вас в руки другому священнику, который прибудет сюда через несколько дней, — так начинал свою речь священник.
— Но как же так?
— Почему?
— А куда вы?
— Вы же столько лет были с нами?
— Меня отправляют в город Р. Там умер их местный священник. Решили передать эту паству мне. Своего рода это повышение, — грустно улыбнулся отец Яков.
— Но мы так к вам привыкли. Вы наша семья. Как только вы пришли к нам, ещё молодым юношей, мы сразу почувствовали, что вы наш.
— Понимаю. Но, поверьте, меня уверяют, что и этот священник тоже молодой. Недавно окончил учёбу и горит желанием нести слово Божье.
— Вы всегда помогали больным…
— Он тоже будет помогать. Это наша работа. Что ж, мне тоже тяжело принять эту новость, однако моё служение подразумевает кочевание и помощь там, куда меня призовут. К сожалению, я не могу остаться здесь по своему желанию, как бы я ни хотел. Я верен господу нашему и церкви, — тихо ответил отец Яков.
— Конечно, мы всё понимаем. Просто так жалко прощаться с вами. Это такая неожиданная новость. Мы к такому не были готовы.
— Рано или поздно это должно было случиться.
— Надеюсь, вы ещё вернётесь к нам. Отъедайтесь в городе и возвращайтесь к нам. Совсем себя не бережёте.
— Это вас господь одаривает щедростью за старание.
— Мы будем скучать.
— Давайте вместе прочтём молитву и затем я одарю вас благословением на целую неделю, — всё так же тихо продолжал говорить священник. Народ подхватил его инициативу, и по церкви раздался гул голосов, которые хором проговаривали молитву “Pater noster”.
В это время священник стоял с закрытыми глазами, опустив голову, а его губы беззвучно шептали молитву вслед за прихожанами, однако мыслями отец Яков ненавидел эту паству и радовался тому, что скоро покинет это гиблое место.
