Сокровища королей сторожат себя сами, а когда им становится скучно в мрачных склепах владык, они могут отправляться в путешествия по свету, позволяя себя «похитить». Изощрённый в обмане чёрный клинок странствует в ножнах семьи Надсон-Нарбут не одно поколение. Кровожадное оружие одурманивает смертных северного королевства, переживающего смуту.Ветеран войны Волэн – последний хозяин чёрного лезвия. Судьба избрала его писарем истории. Но кто будет принимать решения: меч или рука, его держащая?Комментарий Редакции: Некоторые предметы таят в себе какую-то невероятную тайну. Будто украшенные ореолом колдовства, они так и манят разгадать их странный секрет. Но не окажется ли это слишком опасным? У фэнтези-романа «Молчаливый голос» точно есть ответ на этот леденящий вопрос.
Сергей Москвичев
Шёпот из мрака велел: «Не дышать!»
Едва различимый металлический шорох вонзился в уши Дикена Надсон-Нарбута, заставив кладоискателя выставить факел вперёд насколько возможно.
«Anima absorber Johannes Sj"oberg», – послышалось из расступившейся пред пламенем тьмы.
Перед Дикеном праздно восседал на своём троне безголовый скелет. Под тяжестью короны черепушка истлевшего монарха давно покинула плечи и лежала теперь в пыли веков вместе с символом власти. Костяные фаланги скелета сжимали эфес клинка. Именно он своим лезвием исполнял пробирающую мистерией песнь.
Тени плясали в такт дуновениям ветра, который впустили в склеп вторженцы. Старая входная дверь из чёрного дуба своим скрипом не попадала в ритм танца. Звуки ржавых петель и заунывный вой рождали какофонию. Лишь поющий клинок на несколько мгновений отвлёк от омерзительного дуэта, вдохновлённого холодным ветром. Поймав на себе свет факела, меч монарха остановил свою молчаливую мелодию, блеснув серебристыми рунами.
Оружие давно почившего короля было невообразимо чёрным, будто испивало и сам свет, и тепло от огня.
– Бу! – от этого возгласа Дикен Надсон-Нарбут выронил светоч и подпрыгнул. Ещё через пару секунд кладоискатель выругался, сплюнул и поднял свой пламенник.
– Козлина, кого угодно в могилу загонишь, – приводя в порядок дыхание, дрожащим голосом Надсон-Нарбут глушил ехидное хихиканье Ларса Хольма, своего напарника.
– Дружище, тебя мне ещё ни разу не приходилось загонять в подобные места. Ты сам тянешься к богатым схронам, курганам ярлов и усыпальницам королей, – Ларс почесал косматую голову. Дикен в такие моменты радовался, что на его лысую башку от приятеля вши не эмигрируют.
Напарники титуловали себя великими кладоискателями, но Надсон-Нарбут никогда не забывал, что он и Хольм – простые расхитители гробниц. Большую часть добра, добываемого в походах по действительно забытым всеми могильникам, Дикен и Ларс продавали, всем, кому только могли. Встречались порой такие вещицы, что одним своим видом отпугивали любого. Оба расхитителя гробниц называли их «старыми гоблинами» и оставляли на память.
– Ты чего так перепугался? – Хольм хмыкнул. – Как дитя на похоронах.
– Смотри, какой клинок, – разжав кисти скелета короля, Надсон-Нарбут освободил шептавший ему во тьме меч.
Ларс присмотрелся, в очередной раз усмешливо хмыкнул и отмахнулся:
– Ещё один старый гоблин.
– Да ладно, вещь достойная! Это он меня напугал.
– Меня пугает только то, что почерневший от времени кусок ужасной по качеству стали с какими-то каракулями и бронзовая корона, – Хольм поднял вместе с черепом символ монаршей власти, – это, возможно, всё, с чем мы вернёмся отсюда.
Дикен и Ларс обыскали весь склеп и не нашли более ничего мало-мальски ценного. Худшие догадки подтвердились.
– Мне клинок, тебе корона? – Надсон-Нарбут скрестил пальцы, в ожидании кивка согласия. Плут заметил, что камень, украшающий эфес, скорее всего, рубин или даже гранат.
– Бери свой ржавый ножик. Про свою добычу я хотя бы байку смогу сочинить: «Корона короля нищих, убогая, но символичная!» – Хольм пропел мини-оду своему трофею.
«Anima absorber», – ледяным шёпотом клинок монарха пропел вслед за расхитителем гробниц. Дикен выронил оружие. Лишь для него одного замедлившееся течение времени и волнующееся рябью пространство наполнились звоном ужаса. Ларс схватил за руку компаньона:
– Пыли надышался?
– Ты слышал?
– Даже черепушка пустая слышала, как ты уронил этого старого гоблина.
– Нет, Ларс, я про пение.
– Так плохо пою? Буду работать, а если не станет лучше, то предел мечты – выступать в корчме с бочонком пива.
– Королевский меч тебе подпевал, – Дикен понял по взгляду, что приятель держит его не только за руку, но и за идиота.
– И что подпевал?
– Anima absorber.
– Видать не в ноты, а где и в ноты, то таких и нот-то нет. Ты его решил наказать поцелуем с пыльным полом? Если так, то разочарую. Ножичек тут привык ко всякой мерзости. Его владелец рядом гнил, но вот из рук не уронил, эх ты, – Хольм потянулся к рукояти меча и коснувшись, одёрнул руку. – Уф, горячо!
Подавив разгулявшийся страх, Надсон-Нарбут сам поднял клинок. Никакого жара при этом не ощутил.
– Как?! – Ларс потянулся к лезвию, и в этот раз его рука отринула ещё быстрее. – Ась, дьявол!
– Anima absorber, это переводится примерно как «пьющий души», – Дикен проигнорировал возглас компаньона и поднёс клинок к уху.
– Значит, эта железяка не только поёт на забытом языке и обжигает руки, но ещё и души пьёт? Надсон-Нарбут, не беси меня, моя фантазия тоже разыгрывается в подобных местах. Но я не сочиняю небылицы. Или ты жути хочешь нагнать на друга в отместку за испытанный испуг? – снаружи донёсся приглушённый звук от раската грома. – Слышишь, гроза вот-вот начнётся, и это не игра воображения. Неудивительно, что так ветер стонет.
