Над головкой полугреческойМне взгрустнулось почему-то…Здравствуй, скорби человеческойНепутевая минута!Вы смеетесь: «что тут странного?Разве стала я другая,Иль, причесанная наново,Я мила, как Навзикая?»Чтоб задуматься растроганно,Нам достаточно пороюНеожиданного локона,Заведенного сестрою.
9 марта 1925
<p><strong>ПОЦЕЛУИ<a l:href="#n_99" type="note">[99]</a></strong></p><p><strong>I. В шею</strong></p>В это утро певучего льдаНам не видны в умершем прибоеНи гребные суда,Ни текучая Троя. —Но открытая шея твояМне сказала, что мрамор Елены —Это только струяНерастаявшей пены…
Декабрь 1921
<p><strong>II. В губы</strong></p>От угла до другого углаЗатекала улыбкою губкаИ, голубка, текла,Как ладья-душегубка.А влюблённый ее целовалИ дышал над улыбкою кроткой,Как безжалостный шквалНад беспомощной лодкой.
Декабрь 1921 — май 1925
<p><strong>Японка<a l:href="#n_100" type="note">[100]</a></strong></p>Не кокетничай со мною,Легковесная японка, —Разве можно взять женоюТрогательного ребенка?Столь же нежной, столь же бледной,И с глазами как котята,В юности своей бесследнойИ луна была когда-то.Но в супружестве законном,В ходе месячного цикла,Солнце огненным дракономВ чистую луну проникло…Много женщинами сшитоТканей и препон напрасных —Даже зонтик не защитаОт лучей и взоров страстных…Ах, не поддавайся зною,Шелковая перепонка,Не заигрывай со мноюИз-под зонтика, японка!
12 июля 1926
<p><strong>В ожиданьи<a l:href="#n_101" type="note">[101]</a></strong></p>Дух и тело исковеркав,Адских пыток зная дело,Лишь одною не владелаКатолическая церковь:Это пытка ожиданья,Применяемая ловкоОбожаемой плутовкойВ час условного свиданья.Бедной жертве нет спасенья,И еще не знают людиМежду всех своих орудийЛучшей меры откровенья.На часах деленья мелки,Но страшней тисков монаха —Их стремительные стрелкиВ спазме злобного размаха.
22 февраля 1925
<p><strong>Вулкан<a l:href="#n_102" type="note">[102]</a></strong></p>Наша вечность велика нам,Тяжки страсти исполина —Я служу тебе вулканомНедоступная долина!Сил клокочущих излишкиПод застывшею короюБудят огненные вспышкиНад томящейся горою.Тлеет негой исподлобьяВзор влюбленного бедняги —И, как пепельные хлопья,Буквы стынут на бумаге.Для чего она дана мне,Эта даль полунагая?Я, как письма, шлю ей камни,Сам ее не достигая.Лава медлит, и, слабеяИ сады свои колебля,Ждет Везувия Помпея,Захлебнувшаяся в пепле!
