Кроме того, я интересовался композицией в западных картинах и внимательно изучал живописную манеру разных художников. Мне рекомендовали начать с работ английского живописца и рисовальщика Берн-Джонса, и какое-то время они мне нравились, но в конце концов я от них устал. Монументальная цельность композиции в его картинах впечатляет, но вот живописная манера Берн-Джонса меня не вдохновила. Техника американского художника Джона Сарджента очень искусна, но есть ощущение, что его мазок несколько вялый, словно не «приклеивается» к холсту. Его живописная манера радует глаз, так же как композиции Берн-Джонса, но долго на них смотреть тоже не хочется. А вот портрет Гольбейна «Кристина Датская» в маленьком зале и, конечно, работы голландцев Рембрандта и Хальса запомнятся навсегда. «Девушка с креветками» англичанина Хоггарта, «Донна Изабель Ковос де Порсель» Гойи и «Агония в саду» Эль Греко ошеломляли меня каждый раз, когда я бывал в Национальной галерее. Как я уже заметил в главе «Статуи и голуби», если настоящее произведение искусства не доставляет вам истинного наслаждения, оно оскорбляет ваше зрение. Я думаю, это мое убеждение особенно подтверждают работы Эль Греко.
Мы, китайцы, не устаем удивляться: почему западные художники так любят писать обнаженную натуру, особенно женщин. Доктор Линь Юйтан однажды заметил, что когда житель Запада думает о таких сюжетах, как «Победа», «Свобода», «Мир», «Справедливость», он инстинктивно воображает обнаженное женское тело. «Почему обязательно так?» – удивляется доктор Линь. История появления в Китае жанра ню – изображения нагого женского тела как символа земного чувственного бытия – довольно любопытна. По возвращении из-за границы, где они рисовали этюды с обнаженной натуры, китайские студенты – будущие художники – организовали в Шанхае выставку. И разразилась буря. Газеты негодовали: это развращение духа всей нации! Многие из тех пожилых людей, кто воспитывался в условиях строгой конфуцианской этики, требовали, чтобы правительство закрыло выставку как аморальную. Профессора Лю Хайсу, первого китайского художника, который рискнул пригласить в свою студию натурщицу, пригрозили упрятать в тюрьму на несколько лет. Долгие годы продолжался конфликт. Опытные мастера утверждали, что обнаженное женское тело возбуждает молодежь и провоцирует ее на аморальные поступки, молодые художники парировали: красота линий женского тела – одно из главных направлений искусства. В наши дни полемика немного поутихла. Кстати, даже на Западе отношение к ню противоречивое. Мне рассказывали, что когда картина Веласкеса «Венера и Купидон» демонстрировалась в Национальной галерее, английская леди повредила ее ножом в нескольких местах, и царапины видны до сих пор.
Я хочу коснуться темы портретной живописи. Это главный жанр для многих западных художников. Мне кажется, процентов семьдесят картин в лондонских галереях – портреты. Но в Китае этот вид искусства не столь престижен. Нам кажется, что художник неминуемо приспосабливает свой талант к настроению того, кто ему позирует. Мой отец считал себя портретистом, хотя предпочитал писать цветы и птиц. Эту живопись он любил больше всего на свете. Но признавался мне, что вряд ли отказался бы написать портрет, потому что был известен в этой сфере, и делал это с большой неохотой. Для него написать портрет по заказу означало потерять на некоторое время свободу.
Может быть, вам интересно узнать, что китайцы не пишут портреты после нескольких сеансов. Художник некоторое время живет в доме своей модели, чтобы почувствовать личность, увидеть ее в разных проявлениях. Мы никогда не полагаемся на свет и тень. Главную роль в портрете играют точные значимые линии. Мне рассказали забавную историю про одного императора нашей последней маньчжурской династии. Он отказался принять свой портрет, написанный западным художником, потому что тот половину лица окрасил в черный цвет и под носом поместил пятно. Поступок художника император назвал «омерзительным».
Лоуренс Биньен, знаток китайского искусства
Ближе всего мне английские акварели, в которых я нахожу так много общего с картинами наших художников. Черно-белые рисунки тушью Котмана, Казенса, Констебля, на мой взгляд, свидетельствуют о том, что нет границы между английским и китайским искусством. Однажды известный английский философ господин Оппе любезно пригласил меня на обед и показал его любимую коллекцию рисунков – Котмана и Казенса. Среди них был тигр в исполнении Казенса. Господин Оппе рассказал мне, что художник нанес несколько пятен акварели на лист бумаги и неожиданно увидел, как перед его взором обретает очертания не кто иной, как тигр! Но ведь это и есть китайский стиль живописи. За пять лет моей лондонской жизни у меня появилось много друзей, с которыми меня объединил интерес к китайскому искусству, и я очень надеюсь, что в ближайшем будущем мы сможем создать условия для тех, кто хочет учиться этому искусству. И люди наконец поймут, что у искусства нет национальных и расовых границ.
