Я бережно вытащил из тубуса свёрнутый трубочкой свиток тончайшей, полупрозрачной бумаги. Письмо от Рональда Уизли, — как я ни старался, но даже в мыслях не мог назвать его Роном.
Не слишком аккуратным почерком, с парой разводов от чернил было написано, что он, Рон, только сейчас узнал, что я не вернулся из Хогвартса домой, а получил тяжелую травму. И только сегодня его мать обмолвилась, что я лишился части воспоминаний. И он надеется, что летом мы увидимся в доме Уизли.
«Интересно, почему его мать не стала рассказывать, что я потерял память» — подумал я, глядя в полыхавший в камине огонь.
Спустя полчаса, не откладывая дело в долгий ящик, я уже под мантией-невидимкой стоял в заброшенном женском туалете. Пришлось некоторое время проплутать по коридорам, чтобы найти нужную мне дверь: рассказ Гермионы в это части не отличался подробностями.
В туалете было пусто, сыро и мрачно. Легко было представить, что тут произошло как минимум одно убийство из совершённых Вольдемортом в начале его долгого пути к власти над темной стороной магии. К счастью, обитательницы туалета, Миртл, не было на месте: я сомневался, что мантия-невидимка способна скрыть меня от взгляда призрачной девушки, да и не хотелось мне, чтобы мои похождения стали известными кому-то ещё.
Встав перед нужным умывальником, у которого я с трудом различил вырезанную в металле крошечную змейку, я произнес:
— Откройся.
Ни единого звука в ответ. Умывальник стоял по-прежнему на своём месте, и у меня появилось ощущение такой же нелепости, как при разговоре с каменной горгульей. Правда, теперь я разговаривал с умывальником...
Где-то полчаса я по-разному пытался произнести одно и то же слово. Умывальник стоял, как ему и положено — намертво прикреплённым к стене. Похоже, тут дело застопорилось надолго. Искомого звука шипения змеи не получалось.
— Откройс-с-с-с-с-ся! — передразнил я сам себя.
Мне срочно требовалось найти хотя бы безобидного ужа: возможно, пытаясь пообщаться со змеёй, я быстрее пойму, как говорить на змеином языке.
Спустя ещё час, вдоволь поблуждав по подвалам, я стоял в небольшом зверинце, где были собраны немногочисленные экземпляры, используемые учителями в качестве наглядных пособий. Некоторых из них, как мне показалось после прочтения учебников по зельеварению, ждала в дальнейшем участь стать кучкой ингредиентов для котла профессора Снейпа или, в лучшем случае, — источником ценной крови, яда или шерсти.
Осторожно погладив через толстую решётку меланхолично жевавшее траву из стойла рогатое существо неизвестного мне вида, я добрался до комнаты-серпентария, где были собраны многообразные змеи. И вот тут меня уже ожидало фиаско: местных видов животных я не знал, исключая некоторые волшебные виды, шерсть, кости или кровь которых использовали в зельях. Два десятка ящиков со змеями, пусть и снабжённые надписями, которые я мог прочитать, но не мог понять. Все эти змеи могли быть равно как безвредными, так и невероятно ядовитыми.
Развернувшись, я направился обратно в гостиную. Тут требовалась предварительная подготовка.
Глава 9. Язык змей.
— Говори с-с-с-о мной, з-с-с-мея! — Я в ярости хватил кулаком по столу. Последние полтора показывали, что, похоже, один навык из имевшихся в этом теле я то ли потерял, то ли изменившееся сознание не могло им воспользоваться.
Выбив нервную дробь пальцами по полированной столешнице в комнате пятикурсников, я задумался. Времени до ужина было ещё предостаточно, а единственное выученное мной сигнальное заклинание, основанное на хитром сплетении протянутой вдоль лестницы вполне материальной нитки и привязанного к ней колдовского маячка, должно было защитить мой секрет от посторонних.
Сразу после завтрака я сумел-таки найти в библиотеке справочник по змеям, незаметно вытащил его наружу и пошёл с ним в гости в серпентарий. Выбрав безобидного и абсолютно неядовитого ужа, мирно копошившегося в своем террариуме вместе с добрым десятком собратьев, я положил его в большую стеклянную банку, прихваченную с кухни. Заботиться о змеях я умел: Мастер-бестиолог Академии, сухонький, морщинистый старичок, рассказывал обо всех своих питомцах настолько живо и интересно, что его слова буквально сами откладывались в памяти. И даже спустя годы я вспоминал старого, хитро улыбавшегося Рашша, который ловко вытаскивал из террариума очередную чешуйчатую зверушку и рассказывал о том, для каких целей она может сгодится, и как за ней ухаживать.
Теперь этот ужик в банке лежал, свернувшись клубком перед моим лицом и загадочно посверкивал чёрными глазками. Иногда длинный раздвоенный язык пробовал стекло на вкус. Но никакие мои попытки заговорить с ним на парселтанге не увенчались успехом. Значит, что-то я делал не так: навык не мог просто так исчезнуть вместе с Гарри Поттером, ведь я сохранил всю его немалую по меркам здешнего мира магическую силу, которая продолжала расти.
