Когда вдалеке стали видны языки костра, я остановился. Где-то с северной стороны, я это знал, тихо ползли люди, возглавляемые Гартом. Вытащив из нагрудного кармана толстую стальную трубку с линзами, я попытался разобрать хотя бы что-то возле костра, но пламя слепило взгляд. Всё, что я сумел разглядеть — возле костра было гораздо меньше людей, чем должно. А значит... Значит, сидевшие у костра — приманка, а настоящая стража бдит где-то в темноте поодаль от костра. И то, что мы не натолкнулись на них, означало, что их слишком мало, чтобы сформировать полноценную дозорную сеть.
Медленно тянулись минуты, пока каждый из моих людей, поделивших между собой участки леса, напрягал зрение, пытаясь различить в темноте хоть какое-то движение.
Наконец усиленное эликсирами ночное зрение оправдало себя, и я разглядел пристроившегося между двумя деревьями наблюдателя с коротким луком в руках. Он был один. Подняв арбалет, я тщательно прицелился: промазать на такой дистанции было сложно, но рисковать было нельзя. Со спины потянуло ветром, затрепетали листья, зашуршали слабо различимые ветки над головой. Громкий щелчок арбалета затерялся в шуме ветвей. Человек упал: зелье, при всех его недостатках, вызывало мгновенный паралич, так что даже закричать от внезапной боли он не сумел.
Спустя минуту мы уже стояли возле свежего трупа, настороженно озираясь: нужно было обезвредить его товарищей и только после зачищать лагерь.
Спустя два часа, когда ночь перевалила за последнюю треть, всё было кончено — ещё четверо воинов, сидевших в секретах, уже никого не могли предупредить о нападении. Дольше всего мы искали в темноте особо хитрого наблюдателя, оседлавшего толстую ветку могучего дерева. Правда, густая листва, которой он прикрывался, изрядно затрудняла обзор и самому лесовику, так что тревогу поднять он не успел.
Молчаливый Гарт возник рядом со мной из темноты, и я в последний момент остановил руку с кинжалом: мало кому удавалось подобраться так близко незаметно для меня.
— С той стороны чисто, командир, — прошипел он на пределе слуха.
— Через десять минут начинайте, — скомандовал я, и воин пропал.
Порубежники теократов продолжали негромко беседовать у костра, временами подбрасывая свежие дрова. Похабных шуточек и взрывов смеха, свойственных любому воинскому лагерю Империи, тут не было: сидевший в самом углу у палаток лысый мужчина в бело-красном балахоне отбивал всякое желание развлечься у солдат. Жрецы богов-близнецов Ру и Ло обладали множеством достоинств, в которые, тем не менее, не входило чувство юмора, а вот обвинить в ереси и подвесить над костром шутника они могли с превеликой лёгкостью. За что их войска бывали не раз биты имперцами: сложно воевать, если солдаты идут в бой за страх, а не за совесть. Хотя фанатиков в рядах армии Ру-Ло хватало.
Жестами я указал бойцам, сгрудившимся за моей спиной, их цели. Себе я оставил жреца, упокоить которого нужно было в первую очередь: сами они не обладали магией, однако могли связываться с собратьями на большом расстоянии безо всяких амулетов. Да и амулетами, наговоренными, укутанными в благословения главного храма теократов, жрецы пользовались весьма искусно. Средний жрец в ближнем бою мало чем уступал подготовленному магу-боевику, ощутимо проседая только в рубке на мечах.
Щелчок. Жрец, что-то почувствовав, успел вскинуть руку с заискрившимися кольцами. Арбалетный болт, кувыркаясь, улетел куда-то в сторону.
Свистнули болты, два из пяти порубежников молча ткнулись лицами в огонь. Бойцы выполняли свою задачу — как можно быстрее перебить обитателей сторожевого поста, не давая им поднять тревогу.
Два десятка стальных звёзд на перевязях моего костюма — то, что отличало меня от рядового бойца — разлетелись за двадцать секунд. Этого хватило мне, чтобы раз за разом сбивать концентрацию жреца и подобраться на расстояние мечевого удара.
Кривая сабля ударила, готовая отсечь голову жрецу, но её встретила поднятая вверх рука — и сталь отлетела в сторону.
— Не вмешиваться! — рявкнул я, и разведчики, у которых не было пока что хороших амулетов, остановились. Я берёг своих людей, а шансов отбить атаку подготовленного жреца у простого воина не было.
С глухим стуком сталь ударяла в голую плоть, укреплённую верой жреца и силой его божеств. Редкие пропущенные мной удары приходилось отводить, уповая на долгие жестокие тренировки, и ощущения были такими, словно я пытался сбить в сторону кузнечный молот.
— Х-ха! — с трудом, но я уловил момент, и кривая сабля отсекла голову лысого жреца. Безголовое тело еще секунду стояло на ногах, орошая всё вокруг фонтаном крови, а потом завалилось назад. Я тщательно вытер клинок и осмотрел: на зачарованном лезвии не осталось ни щербинки.
— Гарт, — отдышавшись, я начал раздавать указания. — Отправляйся назад, сообщи, что пост уничтожен. Остальным занять оборону и ждать приказа».
