Я вновь стал собирать материалы по этому делу. Выяснилось, что никаких отпечатков пальцев на пистолете не было. Павел имел только газовый пистолет, а тот, который рабочие нашли на следующий день, ему не принадлежал. Но следствие утверждало, что оружие принадлежало Павлу – отпечатки пальцев на нем обнаружены.
Потом я узнал, что Павла избили в отделении милиции и просто вложили ему в пальцы пистолет, когда он лежал на полу со связанными руками. Такой прием достаточно популярен среди многих работников милиции.
Шло время. Я активно занимался другими уголовными делами, но не забывал и об этом. К тому времени Павла Зелянина перевели из ИВС в Бутырскую тюрьму. Там он находился под следствием. Я чувствовал, что готовят против него достаточно серьезное обвинение. Тогда я догадывался, что к Павлу приходили и другие сыщики – с Петровки, активно интересовались его принадлежностью к курганской группировке.
Понимая, что над Павлом сгущаются тучи, я стал готовить несколько жалоб о неправильном следствии, которые направил в Московскую прокуратуру.
И тут мне повезло. На одну из жалоб о неправильных процессуальных действиях против моего подзащитного прокуратура города Москвы затребовала у следственного отдела УВД «Крылатское» это уголовное дело. Так получилось, что оно попало на проверку в Московскую городскую прокуратуру. А к тому времени двухмесячный срок содержания под стражей Павла истек, и практически следователь не имел возможности продлить задержание, так как дело находилось не у него, а на проверке.
Так у меня появилась возможность обжаловать действия следователя о незаконном заключении и несанкционированном нахождении под стражей Павла.
Я быстро написал жалобу в Тверской народный суд Москвы и стал ждать. Через два дня слушание дела было назначено. Привезли Павла, и началось судебное разбирательство.
Я стал доказывать, что Павел не имеет отношения к найденному оружию. Отпечатки пальцев обнаружены потому, что пистолет был насильно вложен в руку работниками милиции. Главный свидетель – участник этой стычки, другой работник милиции дал показания накануне, что пистолет, который держал в руках Павел, был газовый.
И наконец, отметил самое главное. В настоящее время Павел Зелянин незаконно находится под стражей, так как прокурор не продлил его пребывание по истечении двухмесячного срока.
Эти мои доводы вполне убедили судью, и он вынес решение об освобождении Павла под залог. Необходимо было срочно найти эту сумму. Поскольку тут находились его жена и друзья, они быстро собрали деньги и внесли в банк.
Но тогда мы не знали, что именно в этот момент из другого отделения милиции, которое имело виды на Павла, направилась специальная группа, чтобы забрать его по выходе из зала суда. Когда я ждал, пока родственники Павла оформят надлежащие документы, заметил, как тихо и плавно к зданию суда подъехала милицейская машина.
У меня возникло предчувствие, что это, наверное, за Павлом, так как знал, насколько враждебно относились к нему работники милиции. Я решил не рисковать и увести его через черный ход.
Когда милиционеры сняли с него наручники и дали бумагу, что он освобождается под залог, я отыскал запасной служебный выход из здания суда, открыл его и, переодев Павла в одежду его приятеля, быстро вывел и посадил в такси.
Удовлетворенный своей победой и очень уставший, я вернулся домой.
Был декабрьский вечер, около десяти часов, когда в моей квартире неожиданно раздался звонок в дверь. Я посмотрел в «глазок». За дверью стояли три человека. Один из них был в милицейской форме, двое – в штатском. В руках они держали листки бумаги. Я понял, что пришли за мной.
– Кто там? – спросил я.
– Нам вы нужны, – и незнакомцы назвали мою фамилию. – Мы пришли для выполнения следственных действий.
– А официальные документы у вас есть? – поинтересовался я.
– Да. – И через «глазок» показали удостоверение сотрудника милиции. Но мне необходимо было потянуть время.
– Скажите, а из какого вы отделения милиции?
Они назвали номер.
– Я пойду узнавать, действительно ли вы оттуда, – сказал я. На самом же деле, чувствуя, что может произойти нечто опасное, я позвонил своему коллеге, адвокату Валерию Шумкову, живущему рядом со мной, и попросил немедленно приехать. Затем я сделал еще несколько звонков и стал думать, какие бумаги по моим клиентам необходимо спрятать.
В дверь продолжали звонить. Я снова подошел к двери и поинтересовался:
– А у вас есть соответствующее разрешение прокуратуры на выполнение ваших следственных действий?
– Да, есть.
– И чье это разрешение?
– Прокурора Хорошевского района.
Я сразу сник. Дело в том, что в Хорошевском районе у меня было четыре или пять уголовных дел, и та прокуратура имела на меня зуб, поскольку несколько верняков я просто им разрушил.
