Тем не менее переведенный в камеру к моему клиенту мужчина называл себя военным. Он хвастал своими возможностями и связями. Более того, этот якобы генерал-лейтенант тут же стал давать мне поручения через клиента. У меня это вызвало подозрения. Я приехал в фирму, хозяином которой был мой клиент. Сотрудники тут же вошли в Интернет, ввели в строку поиска фамилию генерал-лейтенанта. Вскоре на дисплее высветилась фотография мужчины в парадном кителе. Дальше шло пояснение, что этот человек является мошенником и никакого воинского звания не имеет. Более того, когда его задерживала милиция, – я вспомнил кадры телепередачи, – он был одет в обычный китель, но к нему пришиты парадные погоны.
Каково же было мое удивление, когда через несколько дней этого лжегенерала выпустили из изолятора! Я не вел его дела, поэтому подробностей не знал. Но через пару дней, когда я подъезжал к следственному изолятору на встречу со своим клиентом, то увидел, как рядом остановилась черная «Волга» и из нее вышел тот самый «генерал-лейтенант», фотографию которого я недавно видел в Интернете. На крыше «Волги» торчало несколько антенн. Он направился к углу здания следственного изолятора, подняв голову и выкрикивая какие-то слова – вероятно, своим бывшим сокамерникам. А может быть, он уже успел «замутить» какой-нибудь бизнес, чтобы кого-то «развести»?
Как-то накануне выходных мне позвонили знакомые и попросили меня представлять интересы их приятелей из подмосковного города Жуковского.
– А что за дело? – поинтересовался я.
– Об изнасиловании.
– Нет-нет, такими делами не занимаюсь! – сразу стал отказываться. – Я не защищаю насильников.
– Здесь немного другая ситуация. Тут не насильник, а потерпевшая.
– Интересно, – спросил я, – чего же хочет эта потерпевшая? Чтобы насильник на ней женился?
– Наоборот, они хотят наказать насильника.
Я знал, что статья об изнасиловании как палка о двух концах. С одной стороны, это средство шантажа, воздействия на мужчину, чтобы тот отказался от своей доли имущества, женился или совершил какие-то другие, выгодные для жертвы, действия. Конечно, нельзя забывать и о том, что изнасилование часто является реальным, происходит помимо воли и желания потерпевшей. Но в уголовной практике и первый вариант встречается нередко.
– Хорошо, – сказал я, – давайте встретимся с потерпевшей или с ее представителем.
Встреча была назначена на следующий день. В назначенное время в кабинет вошел мужчина лет сорока, худощавый, темноволосый, одетый в строгий костюм с галстуком. Он приветливо поздоровался со мной.
– Вы кто? – поинтересовался я.
– Я отец потерпевшей. Точнее, не отец, а отчим, – поправился мужчина.
– А сколько потерпевшей лет?
– Сейчас девятнадцать. А на момент совершения преступления ей было семнадцать.
– Вы хотите сказать, что человек, который ее изнасиловал, до сих пор не привлечен к уголовной ответственности?
– В том-то и дело… Поэтому мы и обратились к вам, чтобы вы представляли наши интересы в суде.
– Расскажите по порядку, как все произошло, – попросил я.
– Вы дело почитаете, там все написано. В общем, когда ее изнасиловали, то отец этого негодяя – он бывший полковник Военно-Воздушных Сил и определенные связи в нашем небольшом городе у него имеются, – сумел добиться прекращения уголовного дела.
– Прекращения дела? – удивился я. – И по какой же статье это дело прекратили?
– В связи с отсутствием состава преступления. Они стали доказывать, что имело место обоюдное согласие.
– А на самом деле?
– Никакого обоюдного согласия не могло быть! Представьте себе, ему сорок пять лет. Какое тут согласие?
Я пожал плечами.
– К сожалению, смотрю на жизнь немного под другим углом. У меня бывали случаи, когда на самом деле было обоюдное согласие. Посмотрите, что сейчас с молодежью делается!
– Это исключается! – покачал головой отчим. – У нас с ним никаких общих интересов нет – ни по бизнесу, ни по другим вопросам. Это совершенно посторонний для нашей семьи человек, который надругался над нашей девочкой. Но я так это дело не оставил – добился через вышестоящие инстанции возбуждения нового уголовного дела по тем же фактам.
– А дальше что?
– Его отец сумел получить справку о невменяемости сына, и он полгода лежал в психбольнице.
– Значит, фактически дело прекращалось два раза? – уточнил я.
– Да, так… Сейчас я достал справку, что насильник вменяем и здоров. На этом основании дело поступило в суд. Так что я хочу просить вас, чтобы вы защищали интересы моей дочери в суде и посадили этого негодяя на как можно больший срок.
Я молча смотрел на посетителя.
– Прошло два года, – продолжал он. – Первые полгода он сидел в тюрьме, а потом, когда дело затянули, находился под подпиской о невыезде. Сейчас – тоже.
– Иными словами, на свободе?
– Да. Но поймите меня, город у нас небольшой, все друг друга знают. Я в этом городе родился и вырос. И просто обязан с ним разобраться!
– А вы не пробовали разобраться каким-нибудь другим способом?
