Неподалёку остановилось светлое легковое авто. Два взрослых парня подошли, поболтали с ребёнком. Взяли за руку — он охотно с ними пошёл — посадили в машину и уехали.
Подростки-свидетели также отказались от своих слов. Дескать, примстилось.
— На суде Женя сообщила, что признательные показания дала под давлением следователей и сокамерниц. Судья отмахнулся от её слов.
— Женя сразу потребовала проверку на детекторе лжи. Полиграф подтвердил: она не убивала мальчика.
На пресс-конференции начальник СК объяснил данный факт. Дескать, у этой женщины (Жени) очень сильная воля и умение манипулировать окружающими. В том числе детектором лжи. Она притворилась, обманула полиграф, обвела его вокруг пальца! Вот какая сильная женщина!
— Как объяснить неизвестные мужские отпечатки на маленькой ладошке? А следы крови на заборе?
Никак. Блин, что вы всё с тупыми вопросами лезете? Сказано убийца, значит убийца. Поздно, поезд правосудия ушёл.
Левая колонка «виновна» у меня осталась практически пустой. Кроме строчки: «Сама призналась в убийстве». А, как известно, признание — царица доказательств.
А вы что, наивно полагали, что этот листок «не виновна» — в пух и прах разнесёт 38 толстых папок дела? Что судья прозреет, а 12 независимых заседателей (она сама настояла на суде присяжных) её оправдают?
Девять за — трое против. Жене дали тринадцать лет заключения строгого режима.
Когда-то давно, в начале моей практики, я принесла в канцелярию на вычитку статью под рубрикой «Из зала суда». В статье я позволила себе робко засомневаться в объективном приговоре суда.
— Что-о-о?!! Да как вы смеете?! Кто вы — а кто суд! — крикнула мне в лицо, как плетью хлестнула, Верховная судья.
— Я? Я человек, — пробормотала я.
Правда, я не знаю, что там случилось возле бани. Но знаю, что маленькие дети то и дело исчезают. И очень, как-то подозрительно быстро, за считанные дни находятся преступники.
А похищения продолжаются, и их всё больше — хотя, по логике, должно быть наоборот. Может, всё-таки ловят не так и не тех?
Отчего-то вспомнился рассказ Джека Лондона. В приморской индейской деревушке произошло убийство.
Понурые жители выстроились в кружок, вокруг горящего костра.
В животном ужасе подвывают женщины. Перетаптываются сумрачные мужчины.
Испуганно хнычут маленькие дети и утыкаются в материнские юбки. Ведь даже в грудничка может вселиться дьявол, и он окажется преступником. Тогда его бросят в терновый куст, где он будет пищать и клёкать ещё несколько дней, пока его не склюют птицы.
Шаман уже напился своего дурманящего варева, нацепил перья, ракушки и зубы. Вышел из хижины. Раскрутился волчком и, закрыв глаза, бормоча и напевая, кружится с вытянутым указательным грязноватым пальцем. Люди раскачиваются в такт и заунывно поют.
Кружение всё бешенее и пестрее, песня всё тоскливее, всё громче воют люди, входя в транс.
Когда шаман резко остановит вращение, длинный кривой ноготь упрётся в грудь первого попавшего.
Толпа облегчённо выдохнет: на этот раз Перст Судьбы оказался милостив. Не я! Не меня! Мстительно взревёт — и чёрная туча камней затмит солнце, сыплясь и побивая несчастного.
Нет, никаких намёков, ассоциаций… Просто вдруг пришло на ум.
Моя знакомая живёт в частном доме. Однажды увидела в дальнем углу огорода кучку тряпья — и у неё случился сердечный приступ. Оказалось, упало прошлогоднее чучело.
Она призналась, что панически боится выходить в огород. Упросила мужа обнести его высоченным гофрированным железом и протянуть поверху колючку. Это на случай, если
Знакомая и её соседи боятся открывать баню, гараж, багажник собственного автомобиля. Что делать, спрашивают они? Что делать, если вы однажды утром
Ничего. Вы — жертва. Замрите, парализованные страхом, и трепещите. И молитесь, чтобы не вы. Чтобы не вас.
Я посоветовала знакомой срочно по периметру развесить камеры. И, не приведи Бог,
В доме тоже натыкать камер, желательно в каждом углу, чтобы просматривалась вся комната.
Выходя по делам, в каждой конторе брать справки. Был там-то по такому-то вопросу. Пришёл в 15. 45, ушёл в 16. 15. Фирменный бланк, подпись, печать. Алиби.
Оставаясь в безлюдных местах, непрестанно самого себя селфить, вслух комментируя свои действия:
«Вот я иду по двору. Вхожу в подъезд. Захожу в лифт. Никого не убиваю. Никого не убиваю. Никого не убиваю…».
Вот что надо делать. А потом всем дружненько бежать к мозгоправу лечить паранойю.
А если серьёзно… Давайте будем осторожны, и беречь себя и своих детей. Потому что оставшиеся на воле безнаказанные, истинные убийцы вдвойне, втройне опаснее. Циничнее, опытнее и дерзновеннее.
Камень, камень вокруг. Высоко вверху лампочка — тоже в решётчатом корсете, тоже пленница здесь.
