Ни Сурт, ни Фура не хотели признавать, что услышали их, и обе поспешили заняться проверкой контуров охлаждения: стучали гаечными ключами по трубам; щелкали по манометрам, заставляя стрелки дергаться; прислушивались ко всему, что могло разболтаться, затягивали гайки и проверяли кронштейны; убеждались, что тепловая изоляция надежна. Это занятие помогало, сопутствующие ему звуки гнали прочь мысли о том, что сейчас прозвучало по интеркому.
Трубы были холодны, но Фура знала: стоит начаться стрельбе, как система охлаждения заработает со всем усердием, отводя избыточное тепло от соленоидов, и малейшая утечка будет означать как выброс струи перегретого пара в какую-нибудь каюту, так и снижение эффективности стрельбы. Систему нельзя было назвать запущенной, команда поработала над ней в рамках общего ремонта, но никогда не бывало так, чтобы что-то не нуждалось в отладке, и проверка перед боем представляла собой разумную предосторожность.
Они не обнаружили ничего серьезного. Гаусс-пушки были заряжены и свободно вращались в кардановых подвесах. Паладин сделал пробный выстрел из каждой, направив ее в сторону от врага, чтобы не дать тому ни малейшего шанса на обнаружение, а затем подтвердил: все пушки, как и механизм управления парусами, у него под контролем. Робот был готов приступить к развороту.
Фура уже возвращалась в рубку управления, чтобы отдать последний приказ, когда раздался громкий лязг и корабль содрогнулся. Как будто снова выстрелила одна из гаусс-пушек – похожая отдача передалась через корпус, но тембр был другим, как и сила встряски. Фура замерла и напряглась, ожидая услышать, как убегает в пробоину дыхаль, потому что не сомневалась: это прямое попадание. Только удар металла о металл, снаряда в корпус мог вызвать этот зубодробительный грохот.
Прошла секунда-другая, а Фура продолжала жить и дышать. Давление не падало, корабль не разваливался.
– Зацепило по касательной, – сообщил Паладин, когда она вошла в рубку управления. – Вероятно, снаряд пробил паруса, сильно сбавил скорость, отклонился и ударился о корпус.
– Повреждения?
– Не обнаружены.
Она включила трещальник на ближнюю связь:
– Тиндуф, ты в порядке?
– Только что вернулся в шлюз, мисс Несс. – Тиндуф тяжело дышал и еле выговаривал слова. – Я увидел вспышку, когда закрывал дверь, и подумал: вот и смертушка пришла, сейчас башку снесет… Но мы вроде не слишком сильно пострадали?
– В этот раз легко отделались, но если враги видели эту вспышку, то смогут прицелиться лучше. Нельзя терять ни минуты. Я начинаю разворот, и мы дадим полноценный залп, как только появится маскировочный экран.
– Отлично, мисс Несс. Я сниму скафандр и присмотрю за лебедками и ионными двигателями.
– Спасибо, Тиндуф. – Она поморщилась. – Я хотела спросить, ты нашел Прозор?
– Да, нашел. И думаю, будет лучше, если она полежит в боковом шлюзе, пока мы не закончим с этим делом.
– Я позабочусь о ней, Тиндуф. Ты сделал более чем достаточно.
– Прошу прощения, мисс Несс, но о ней позабочусь я, если не возражаете. Есть вещи, которые капитан должен делать, и вещи, которые он не должен делать, и это одна из последних.
Фура кивнула и отключилась. Спорить с Тиндуфом было совершенно бессмысленно.
– Доктор Эддралдер, Меррикс, – сказала она по интеркому, – продолжайте поиски, если хотите, но имейте в виду: мы вот-вот развернемся и обстановка на борту ухудшится. Рутер, Сурт, будьте готовы.
– Уже пора? – спросил робот.
Она посмотрела на динамик интеркома, словно бросая вызов, но оттуда не донеслось никакого шепота.
– Да. Поворачивай, Паладин.
Когда катер отчалил от «Веселой кобылы», Адрана ощутила в голове пустоту, такую же жестокую и бескомпромиссную, как дыра на месте выбитого зуба. Хорошо, что было о чем подумать, помимо того, что означает это отсутствие. Адрана схватилась за рычаги – с управлением не было никаких трудностей, хотя на катере «Мстительницы» все было устроено по-другому, да и суденышко имело несколько иные полетные характеристики, на поворотах слушалось неохотно, а при усилении тяги начинало рыскать. Возможно, в более длительном путешествии Адрана потратила бы время и разобралась с балансировкой двигателя, но сейчас предстоял очень короткий перелет и такая щепетильность выглядела неоправданной. «Веселая кобыла» стояла на рейде в десяти лигах – один из нескольких солнечных парусников, припаркованных в шаговой доступности от хвостового стыковочного комплекса. Десять лиг можно пройти пешком. Даже не нужно пристегиваться к креслу.
