– Вы уже встречались с нашими лоскутными друзьями, – сказал Квиндар. – Это представители того же племени. И снаружи их еще больше, ведь настало время закрытых ставен. Мозаичники живут недолго, зато они дешевы и просты в изготовлении, а в сумерках сливаются с обстановкой так, что и не заметишь.
Мозаичники вошли в комнату. Они остановились между маленькой компанией Адраны и лестницей и сняли шляпы, как будто желая представиться официально.
Она вытаращила глаза. Существа были такими же жуткими, как и те, с которыми довелось столкнуться в Малграсене. Их собрали из совсем других фрагментов обезьян и пришельцев, но результат получился в той же степени несообразный и несимметричный. В точности, как сказал Квиндар: дешевые. Одноразовые изделия из сплавленных кусков ожившей плоти, предназначенные для определенной цели, без расчета на долговечность.
Один из них мог говорить. У него имелись челюсти человека, но прикрепленные к пародии на лицо практически сбоку, словно деталь модели, вставленная не в то отверстие.
– Мы забираем щелкуна.
– Нет, – сказала Адрана, пытаясь сохранить твердость в голосе, хотя чувствовала, что вот-вот сломается. – Он мой. Я доставила его сюда, и я обещала ему защиту.
Мозаичники двинулись вперед.
Тазакнакак наконец-то проснулся полностью. Его конечности задергались; он попытался подняться на ноги. Повернул голову, издал серию учащающихся щелчков, которые слились в один дребезжащий звук. Этот звук превратился в восходящую трель, а затем преодолел порог слышимости.
– Да, ты о нем позаботилась, – сказал Квиндар. – А теперь вали отсюда и наслаждайся остатком жизни. Мозаичники вас не тронут, если отдадите Зака. И больше не суйте сопливые носы в чужие дела.
– Они убьют нас, Квиндар, потому что мы и так уже знаем слишком много. А следом убьют и тебя. Неужели ты не понимаешь, что откусил больше, чем можешь проглотить? За всем этим стоят инопланетяне. Они хранили от нас тайны веками – тайны пистолей, шарльеров и Заселений. Корректировка все перепахала. Что-то происходит, и оно либо обречет нас всех на гибель, либо даст слабый шанс изменить наше будущее. Тазакнакак что-то знает об этом. Он видел проблески правды – достаточно, чтобы проснулась совесть, – и он слишком глубоко закопался в то, что его хозяева предпочли бы скрыть. Вот почему он убегает. Вот почему инопланетяне хотят, чтобы он молчал.
– Он что, уже проболтался тебе? – Квиндар посмотрел поверх ее головы на мозаичников. – На твоем месте я бы не спешил это афишировать.
– Я не настолько глупа и не верю, что эти или другие мозаичники позволят нам уйти отсюда. Они убьют нас сразу или что-нибудь предложат властям в обмен на мою поимку. Насколько я знаю, их хозяева и есть власти. Им нельзя доверять, Квиндар. Помешай им сейчас, воспользуйся всем, что у тебя есть, и ты, возможно, спасешь свою шкуру и искупишь вину. – Она наклонилась и подняла щелкуна, застонав от нагрузки на изнуренные суставы. – Но уясни одно: он остается у меня.
Квиндар пренебрежительно взмахнул рукой в направлении мозаичников:
– Они ваши. Но постарайтесь сломать тут как можно меньше.
Мозаичники двинулись вперед. Меггери зарычала и замахнулась кулаком. Она ударила ближайшего мозаичника, и раздался сухой хруст. Отломившаяся, как гнилая ветка, конечность упала на пол. Под плащом зашуршало, и появилась еще одна рука; с нее капала густая смазка медового цвета. Эта рука держала нож. Мозаичник сделал быстрый выпад и зацепил предплечье Меггери. Космоплавательница вскрикнула и отшатнулась, из длинного, глубокого пореза хлынула кровь.
– Бриска! – крикнула Адрана, со щелкуном в охапке пятясь от другого мозаичника и не понимая, почему друг еще не вмешался.
Он тихо ответил:
– Не могу.
– Убей их! – приказала Адрана. – Как тогда в Малграсене!
Меггери стиснула зубы и оторвала кусок рукава, чтобы прижать к ране.
– Что тебе мешает?
– Я потерял контроль над глазом, – сказал Ракамор.
Все трое посмотрели на дрон, который продолжал кружить под потолком.
– Что он сказал? – спросил Квиндар с преувеличенным недоумением. – Что-то насчет потери контроля над глазом? Ты слышала, Грем?
В руках у наемницы был блок управления, тот самый, которым она открывала контейнер. Его лампочки вовсю сверкали, и она пристально смотрела на глаз.
– Слышала, босс, и это очень странно. С чего бы такому умному парню, как мистер Рак, терять контроль над собственным глазом?
– Бриска, – спросила Адрана, как будто ее настойчивость могла что-то изменить, – что случилось?
– Сигналы управления не проходят… – Он замолчал, прижимая руку к виску; на лице отражалось отчаянное напряжение. – Их отменяют.
Гремли ухмыльнулась:
– Я же говорила, что эта штучка способна на многое, мистер Рак!
