Утром, отдохнув в меру возможностей, сестры встретились с Квеллом, который отвел их на вокзал, расположенный глубоко под наземными платформами и под туннелями, где заканчивались маршруты пригородных поездов. Каждый нес мешки с пистолями, тщательно изолированные друг от друга, чтобы деньги не скапливались в количествах, провоцирующих сияние или пение. Они пришли в камеру, выложенную белой плиткой: не импровизированную тюрьму, а специально оборудованное место ночного заключения пьяниц, любителей бесплатно ездить, лапальщиков-извращенцев, а также других нарушителей спокойствия, способных привлечь внимание железнодорожной полиции. Тут было три сплошные стены, а четвертая состояла из плотно посаженных массивных прутьев.
Сестры не собирались задерживаться в камере, хотя мысль о том, что это может случиться, мелькнула у Фуры. Кто знает, какие таинственные сделки Квеллу пришлось заключить, чтобы прорваться через ночной хаос? Теперь он шел рядом, нес в руке тяжелый погромыхивающий мешок. Адрана держала его за другую руку и вела по подземным переходам с белеными стенами.
Камера была занята. Ее обитатель сидел в глубине помещения, подтянув колени к груди.
– Если собираешься казнить меня, – обратился к Квеллу Сталлис, не до конца утративший самоуверенность и наглость, – то предупреждаю о последствиях. У меня чрезвычайно влиятельные покровители. Ты переместил этот мир на несколько лиг – хороший трюк, не спорю, – но потребуется нечто большее, чтобы избежать справедливого возмездия. Моя эскадра выпотрошит твой мир и сделает это на совершенно законных основаниях. Ты укрываешь преступниц, разыскиваемых по всему Собранию. Ты защищаешь убийц.
– Похоже, он имеет в виду нас, – сказала Фура.
– Это довольно увлекательно, не правда ли, когда тебя описывают в таких выражениях? – спросила Адрана. – Понимаю, нормальному разумнику такое не должно нравиться, но есть во мне какая-то ненормальная частица, которой приятно.
– Преступницы! Убийцы! Какие же мы с тобой гадкие, низменные и порочные. Настоящие авантюристки!
Парнишка обратил к сестрам покрытое синяками лицо:
– Можете ерничать сколько душе угодно, это лишь укрепляет мое мнение. Расплата настанет, и раньше, чем вы думаете. Пусть я потерпел неудачу в своей миссии, но есть другие капитаны, почти такие же способные, как я. Награда, назначенная за ваши головы, стимулирует и лучших, и худших моих коллег. Они научатся на моих ошибках и поймут, что нельзя проявлять ни малейшего милосердия.
У Квелла был ключ. Он открыл лючок в решетке камеры, предназначенный для доставки пищи.
– Давай поговорим о награде, Инсер. До меня доходили разные слухи, но было бы неплохо узнать цифру из первых уст. Тогда мы сможем убедиться, что тебе хватит денег на карманные расходы.
– Ты спятил, Квелл? Неужели общение с этими… мерзавками лишило тебя рассудка?
– Просто я за справедливость. Видишь ли, ты ведь не совсем провалил миссию.
На лбу парнишки появилась хмурая складка.
– Ты прекрасно знаешь, что я потерпел неудачу.
– Но ты привлек сестер к ответственности, – сказал Квелл, с грохотом ставя тяжелый мешок у своих ног, прямо под лючком. – Загнал их в один из миров Собрания, и теперь они под юрисдикцией Тревенца-Рич. Ладно, одна добралась своим ходом, а другой, лишившейся корабля, мы чуть-чуть помогли… Но твои действия неотделимы от их собственных, а значит, твоя заслуга бесспорна. Кто-нибудь мог бы сказать, что они все равно собирались сюда, а ты всего лишь усложнил им путь, но я предлагаю смотреть на вещи шире и сосредоточиться на результате – а он таков, что обе сестры здесь.
Сталлис со скучающим видом махнул рукой:
– Если этот спектакль доставляет тебе удовольствие, Квелл, то продолжай, я не против.
Квелл пнул мешок:
– Это не спектакль. Я говорил о справедливости совершенно серьезно. Здесь твои деньги. Мне всего лишь нужно знать, сколько тебе причитается.
– Теперь ты ведешь себя по-детски.
– Что ж, выберем цифру наугад. По слухам, которые до меня дошли, награда составляла пятнадцать тысяч мер за доказательство казни сестры Несс или тридцать тысяч за задержание обеих. Близко к истине?
– О, Квелл, – сказала Адрана, опуская собственный мешок. – Не надо так тупить. Мальчик… мужчина вроде Инсера и пальцем бы не пошевелил меньше чем за… скажем, сорок тысяч мер за наше задержание?
– А я слышала о чем-то ближе к пятидесяти. – Фура поставила третий мешок.
– Какая нелепость. – Квелл покачал головой. – Вы, сестры Несс, себя переоцениваете. Никто столько не стоит, и вряд ли командовать эскадрой доверили бы мальчишке, если бы ставки были так высоки…
– Восемьдесят тысяч мер, – сказал Сталлис монотонным голосом. – Восемьдесят за задержание обеих; шестьдесят за задержание одной и доказательство смерти другой; сорок за казнь обеих, в мире или в открытом космосе.
Квелл ахнул:
– Надо же. Я бы ни за что не…
– А я нахожу это вполне справедливым, – заявила Адрана.
– Я тоже, – согласилась Фура. – Чуток переоценили, но нам ли жаловаться?
– Вот уж точно, – кивнула Адрана.
