Фабиан притормозил возле худой эффектной блондинки в трусах танга и с голой грудью.
– Простудишься, Илеана.
– Это у меня дома холодно, а у вас тут как на Карибах.
– Как дела?
– Отстой, у меня с восьми всего трое.
– Ладно, не жалуйся, небось уже заработала больше моего.
Они поехали дальше. Фабиан явно чувствовал себя здесь как дома.
– Илеана хорошая. – Он смотрел на дорогу; одна рука лежала на руле, локоть другой – на окне. – Говорят, в Румынии она работала медсестрой, здесь ей эти навыки тоже пригодились. Помогала другим девочкам… Так, приближаемся к зоне травести.
Транссексуалы облюбовали место возле Хетафе, самой старой части промзоны.
– Они собираются около пожарной станции, в основном по ночам. Почти все из Бразилии и Колумбии, сейчас еще появились венесуэлки. Вон, смотри, это Роберта.
Фабиан остановил машину.
– Роберта!
– Ты мне всех клиентов распугаешь, Фабиан.
У Роберты был бразильский акцент и мужской голос, резко контрастировавший с огромной загорелой грудью. Рейес смотрела на нее с любопытством: Роберта была красива, очень красива.
– У вас все нормально?
– Похоже, у болгарок какая-то заваруха. А у нас да, спокойно. Сам знаешь, мы просто занимаемся своим делом.
– А что там у болгарок?
– Двое сутенеров вчера подрались. Твой коллега был там, но не стал с ними связываться, сказал, что такая потасовка – это вин-вин.
– Вот блин… Ладно, пока, Роберта.
Они двинулись в сторону парка Сан-Хенаро.
– Вин-вин… Значит, неважно, кто победит: если один устранит другого, мы в любом случае останемся в выигрыше, – догадалась Рейес.
– Вижу, ты просекла фишку.
Фабиан весело улыбнулся. За эту поездку мнение Рейес о нем поменялось. Заносчивый полицейский, который, как в плохих фильмах про гангстеров, устроил ей нелепую проверку, оказался своим в доску парнем и разговаривал с проститутками без всякого пренебрежения, даже тепло.
На этот раз в кладовке у Курро сидело четверо полицейских: двое в форме и двое в штатском. В помещении висел густой дым, от сигаретных бычков и пустых бутылок из-под пива шел кисловатый запах. Когда они вошли, один полицейский как раз доставал из холодильника очередную бутылку пива. В джинсах и клетчатой рубашке, не намного выше Рейес, худой, с детским лицом, он напоминал подростка, которого зачем-то выдернули с вечеринки.
– Это Грегор. А это Рейес, новенькая, – представил их друг другу Фабиан.
– А, блатная? – сухо спросил парень, открывая бутылку о край стола.
– Ты правда племянница Рентеро?
Вопрос задал мужчина в форме, которого она уже видела в участке. Из-за седых волос и больших круглых глаз он напоминал сову. Офицер сказал, что его зовут Номбела, и спросил, правда ли, что у Рентеро есть собственный виноградник.
– Не у него, а у его двоюродной сестры, она тоже работала в полиции. Ее зовут Вероника.
– А есть у тебя в семье хоть кто-то, кто не работает в полиции?
– Двоюродная тетя. Она грабит банки.
В комнатке повисла тишина.
– Шутка, – уточнила Рейес.
Рядом с Номбелой сидел мужчина лет тридцати; под формой проступали накачанные мышцы. Он смотрел на Рейес молча, и его представил Номбела: Ричи. Глаза у Ричи были абсолютно пустые, как у участника телевизионного шоу.
– Я тут что, единственная женщина?
За столом тасовал карты мужчина в штатском. На вид лет шестидесяти, полноватый, но явно в хорошей форме. Рукава его рубашки были закатаны, и на одной руке Рейес увидела длинный, от локтя до запястья, шрам. Не отрывая взгляда от карт, он спросил:
– Где тут?
Ему не нужно было повышать голос: стоило ему заговорить, как остальные умолкли.
– Как, ты сказал, Фабиан, называется ваша группа? Отдел?
– Слушай, девочка: ты не входишь ни в какую группу. В Отдел просто так не попадают. Это надо заслужить, а мы не узнаем, чего ты стоишь, пока не увидим тебя в деле. Кстати, ты тут не единственная женщина, есть еще две, и они как раз в Отдел входят. А сейчас сбегай к Курро, пусть принесет нам закусить, все проголодались.
– Я вам в горничные не нанималась.
До Рейес донесся тихий свист – такой звучит в классе, когда ученик грубит учителю, – но она не отводила взгляда от мужчины со шрамом. Тот положил карты на стол, встал и подошел к ней. Он вовсе не выглядел устрашающе: не делал резких движений, не напускал на себя грозный вид.
– Что ты сказала?
– Что я тебе не горничная.
– Хорошо, Рейес, я сам схожу к Курро. Любишь улиток? Они у него отменные. Кстати, меня зовут Анхель Кристо, как того дрессировщика. Я твой начальник.
