– Кажется, я знаю, кого ограбить, чтобы скопить денег перед выходом на пенсию.
Он взял японскую фарфоровую фигурку тигра и сунул зверю в пасть палец, как ребенок, исследующий новую игрушку.
– Девятнадцатый век. Лучше поставь на место, еще разобьешь. Он тысяч тридцать стоит.
Фабиан снова присвистнул:
– Да ну! На фига тебе тогда каждый день вставать в шесть утра и тащиться на работу?
– Ну нравится мне работать в полиции, сколько раз повторять? Что тут непонятного? Пойду приготовлю кофе.
Направляясь на кухню, Рейес заметила в зеркале, как Фабиан уставился на ее голые ноги. Она могла бы подняться в спальню и надеть джинсы, но, доставая кофеварку, поняла, что ей этого совершенно не хочется.
– Кристо просит тебя вечером заехать к Курро.
Они съели по пирожному, и Рейес попросила у Фабиана адрес пекарни, соврав, что это лучший мильфей в ее жизни. Фабиан скинул ей адрес, не скрывая гордости – в точности как жители Колонии-Маркони, которые каждый гол Рауля воспринимали как личную победу.
– Что ему надо? Хочет еще пострелять? Надеется, что в этот раз прицелится лучше и точно меня угробит?
– Приглашает тебя выпить в честь выздоровления.
Рейес скептически хмыкнула.
– Мы должны быть осторожными, Рейес. Только и всего.
– Вы просто параноики. Я предположила, что ваш осведомитель был наркоманом, и что? Разве я ошиблась?
– У тебя хороший нюх. Удивительно, учитывая, в каком шикарном месте ты выросла. Станешь отличным полицейским.
– Это ты так думаешь или Кристо тебе сказал?
– Шеф сказал. Если бы меня спросили, я признался бы, что у меня после каждого нашего обхода яйца сводит.
Рейес расхохоталась:
– Да ты поэт.
– А что такого, я правду говорю. И жена довольна.
– Так ты зачем пришел: проведать меня или трахнуть?
– Проведать. Но ты вышла в этой майке, и теперь я ни о чем, кроме секса, думать не могу. Мы же работаем вместе, Рейес: от тебя зависит, подстрелят меня на улице или нет. Значит, мы должны доверять друг другу, то есть ничего не скрывать. Если я хочу тебя, так прямо и говорю.
– Я тебя тоже. Что будем делать?
– А в чем проблема?
Рейес села к Фабиану на колени и почувствовала его эрекцию. Она приблизила губы к его покалеченному уху и прошептала:
– Будь осторожен, меня только заштопали.
Она не ожидала, что Фабиан окажется таким нежным любовником – он касался и целовал ее очень бережно, без спешки и неловкости. Время как будто остановилось.
Аншо говорил с трудом, прерываясь после каждой фразы, чтобы сделать глубокий вдох. Ему не хватало кислорода – то ли по причине болезни, то ли из-за шока от гибели отца. Элена включила диктофон. Они с Сарате молча слушали, не желая подгонять Аншо. Он подъехал на коляске к дивану, и мать взяла его за руку. Запинаясь и кашляя, он рассказал, как девять месяцев назад они с отцом ездили в Мадрид.
– Мне надо было сдать анализы, проверить…
– Анализ крови на насыщение кислородом. – Наталия сильнее сжала ладонь сына. – Они поехали вдвоем с Рамиро. Я всегда очень нервничаю, когда он сдает анализы… Результаты пришли плохие. Нам сказали, что времени мало, надо срочно искать донора. Меня эта новость просто придавила…
– А папу нет, по-моему. Он тоже нервничал, это да. Сказал, что мы не будем ночевать в Мадриде, а поедем в какую-то деревню в Сории.
– Но Сория не по пути из Мадрида в Ла-Корунью. – Сарате озвучил то, о чем подумали все, включая Наталию.
– Отец должен был там с кем-то встретиться. Он просил ничего тебе не рассказывать, мам.
Аншо постепенно восстанавливал в памяти события той поездки. Они остановились в небольшом пансионе в деревне, и Рамиро встретился на парковке с каким-то мужчиной.
– Он пошел один, но я видел его из окна. Не знаю, о чем они говорили… Папа передал мужчине деньги, причем не пятьдесят и не сто евро, а гораздо больше, толстую пачку.
Рамиро не объяснил сыну, что это за человек и за что он ему заплатил. Бросил лишь, что у них общие дела, но выражение лица у Рамиро изменилось, он успокоился и казался почти счастливым.
– После ужина он заказал десерт. Торт с виски… Знаешь, мам, как он его любил, всегда просил тебя приготовить этот торт на день рождения.
– Что это была за деревня? – прервала его Элена.
– Не помню. Там был зáмок, но далековато, на другом берегу реки, так что мы не пошли его смотреть. Еще помню того мужчину – рыжий и довольно толстый. И женщину, которая подавала нам ужин в пансионе. Ее зовут Дорита. Я запомнил, потому что имя меня рассмешило: Дорита, как чипсы «Доритос»…
Наталия отпустила руку сына. Она рассматривала геометрические узоры на плитке, как будто пытаясь решить головоломку, какие часто печатают в журналах: найдите верный путь, чтобы выбраться из лабиринта.
Зачем Рамиро поехал в Сорию? Кому он заплатил, кем был этот мужчина? С каких пор у мужа появились от нее секреты?
– Отец говорил тебе что-нибудь еще? Что-нибудь необычное? – продолжила разговор Элена.
– После ужина мы поднялись к себе, он уложил меня в постель, сел рядом и сказал: «Ты поправишься, обещаю». Так и сказал. И предупредил, что это должно остаться между нами, матери рассказывать нельзя…
