– Говорят, его расчленили. Как он мог остаться в живых?
– Это был мужчина?
Виолета прошла мимо, не останавливаясь, проскользнула в библиотеку и села за компьютер. Постучала по клавиатуре и улыбнулась: она нашла то, что нужно.
– Карлос Суза. Улица Галатеа, 35, Мадрид.
Девушка отыскала улицу на карте. Надо сесть на метро, на пятую линию, зеленую, и доехать до станции «Канильехас».
На выходе из здания Виолета столкнулась с мужчиной в штатском. Судя по всему, он командовал полицейскими. Она слышала, как он отдавал распоряжения; остальные звали его Ордуньо. Он разговаривал с девушками на лестнице и показывал им фоторобот. Виолета краем глаза взглянула на портрет: очень похоже. Но похоже на прежнюю Виолету, а с новой – коротко стриженной шатенкой – ничего общего. У фоторобота были не ее глаза: черно-белая картинка не передавала ни их медового оттенка, ни лихорадочного блеска, появившегося в тот момент, как Виолета получила приказ Ийями Ошоронги.
– Я ее не видела, – говорила одна из девушек.
– С мексиканским акцентом? Нет, тут у нас только колумбийки. Глэдис вот колумбийка, да? А мексиканок нет.
– А кто это? Что она сделала?
Виолета прошла мимо Ордуньо и направилась к станции метро «Монклоа».
Квартира Даниэля Мериды находилась на улице Буэн-Сусесо. Из огромного окна гостиной открывался вид на Западный парк, почти на то самое место, где нашли Даниэля. Виктор сидел, вжавшись в белый кожаный диван. Когда Элена сообщила ему, что Даниэль умер в скорой по пути в больницу, он был так потрясен, что не мог даже плакать. Он не шевелился и напоминал потерянного, испуганного ребенка. Элена до последнего надеялась, что врачам удастся привести Даниэля в сознание и он расскажет полиции что-нибудь о Виолете, но этого не произошло. Чудо, что он был еще жив, когда она открыла дверь фургона.
Сарате ходил туда-сюда по просторной гостиной. Здесь были столы из нержавеющей стали, кресла «Витра», лампы «Луи Поулсен» и фарфоровые вазы в виде обезьяньих голов. Стены украшали живописные полотна, в углу каждого стояла подпись «Д. Мерида».
– Это работы Даниэля?
– Да. Даниэль был прекрасным художником. Если бы он посвящал живописи больше времени, то мог бы многого добиться…
– Он ждал ребенка от суррогатной матери?
Виктор сжал губы.
– Откуда вы знаете?
– Рядом с ним лежал эмбрион. Мы сделаем анализ ДНК, чтобы выяснить, его ли это ребенок. – Элена села на диван рядом с Виктором. – Но почти уверены, что это так. Убийство, вероятно, совершено одной из женщин, которая… которых эксплуатировали на ферме суррогатных матерей. Мотив – месть. Женщин заставляли вынашивать детей, которых они не хотели, и теперь преступница возвращает младенцев отцам.
– Я не понимаю… Этих женщин эксплуатировали? Я был уверен, что они делают это добровольно.
– Не будьте так наивны. Суррогатное материнство в Испании вне закона, вы не знаете?
На лице Виктора появился страх: он опасался, что ему придется ответить за покупку ребенка. Элена не испытывала сочувствия к нему. Неужели она на стороне убийцы?
– Я понимал, что с этим могут возникнуть некоторые сложности… Но не до такой же степени.
– Мне нужно, чтобы вы рассказали об этом ребенке все: кому вы платили, как договаривались… И ничего не скрывайте, иначе могут погибнуть другие мужчины. Как вы вышли на людей, которые этим занимаются?
Виктор стал вспоминать. Ему стоило больших усилий держать лицо: он смотрел прямо перед собой, руки тряслись.
– Случайно. Делали перепланировку особняка в Ла-Флориде для одного мексиканца…
– Как его звали?
– Ригоберто… Фамилию не помню.
Взгляды, которыми обменялись полицейские, встревожили Виктора.
– Он замешан в том, что произошло?
– В убийстве Даниэля – нет, но мы должны его найти. Расскажите, где он живет, и вообще все, что о нем знаете.
Сарате записал адрес: особняк в районе Ла-Флорида, около Эль-Плантио. Элена вышла из гостиной и позвонила Ордуньо.
– Поезжай туда сейчас же, только не один. Возьми с собой спецназовцев Гомеса. Нельзя его упустить.
Когда Элена вернулась, Виктор рассказывал, как проходили переговоры с мексиканцем.
– Мы несколько раз встречались с Ригоберто по поводу перепланировки. Однажды он приехал сюда и увидел картину… Дани сказал ему, что хотел бы воспитывать своего ребенка, и Ригоберто спросил, задумывались ли мы об услугах суррогатной матери… В тот день он больше не затрагивал эту тему, но в следующий раз, когда мы встретились, чтобы утвердить бюджет проекта по перепланировке, Ригоберто предложил: он поможет с ребенком, а мы дадим ему скидку в тридцать тысяч…
– Вы даже не поинтересовались личностью матери?
– Ригоберто сказал, что у него есть женщина, которая идеально подходит на эту роль.
– И вы ни разу не задумались, в каких условиях она живет? Добровольно ли в этом участвует?
