Однако уже в Москве, спустившись с трапа самолета, он ощутил смутное и необъяснимое беспокойство — пожалуй, впервые, как покинул зону энергетического канала. С этим чувством он сел в электричку, по-ночному почти пустую, а когда вышел на Курском вокзале, беспокойство переросло в тревогу. Он точно знал, должно произойти что-то неприятное, а что именно, оставалось лишь гадать.
Во дворе своего дома он ничего особенного не заметил, но когда поднялся на этаж и вошел в квартиру, кто-то вдруг рванул незапертую дверь. Самохин отскочил, а на пороге оказался солидный, лысый и чем-то разъяренный мужчина.
— Где моя дочь?!
— Какая дочь? — от незваного гостя несло перегаром.
— Моя дочь Александра! — он оттолкнул Самохина плечом и пошел по квартире, заглядывая в комнаты. — Где? Что ты с ней сделал?!
Только сейчас до Самохина дошло, чей это папаша.
— Она должна быть у костоправа, в Тверской области…
— Там ее нет! Позавчера она поехала в Москву! Я только что от этого… костоправа!
Стало понятно, откуда у отца Саши адрес Самохина.
— Она ничего не сообщила мне.
— Почему?! — гость был готов пустить в ход кулаки. — Где моя дочь? Ты должен знать! Или тебе уже наплевать?
Ситуация была дурацкая. Самохин тоже начал заводиться и уже с трудом сдерживал себя.
— Я не знаю, где ваша дочь. Она попросила отвезти к Тятину — я отвез!
— Как это не знаешь?! — лишь сильнее взъярился папаша. — Александра называла тебя покровителем! Это ты сбил ее с толку! Возил ко всяким шарлатанам!.. Свернул девчонке мозги!..
Оправдываться не имело смысла, да и Самохин не любил этого делать.
— Эй ты, папаша! Или закроешь рот и выслушаешь меня, или иди отсюда!..
Гость ринулся в атаку, но, ослепленный гневом и слишком тучный, ударил неуклюже и промахнулся. Самохин поднырнул ему под руку, сделал нечто вроде подсечки и завалил противника на пол. Наверное, в молодости смоленский бизнесмен был проворным, умел драться и не любил лежать на лопатках, а посему ловко перекатился и ванькой-встанькой вскочил на ноги.
— Зашибу, гад! — бросаясь на Самохина с кабаньей свирепостью, он попытался достать его выставленным вперед кулаком.
Сергей Николаевич увернулся и оказался у него за спиной, испытывая нелепую растерянность: бить отчаявшегося и разъяренного Сашиного отца было нельзя, а схватить за руки, усмирить силой или встряхнуть и привести в чувство невозможно, слишком разные весовые категории, попадешь в объятия — задавит массой.
А он наткнулся на торшер в углу, схватил его как булаву и пошел на Самохина.
— Убью!..
И запнувшись о сумку, с грохотом повалился на пол, зазвенело стекло, разбитый абажур покатился по комнате. Тем временем Самохин отскочил с мыслью запереть его в комнате, однако учиненный разгром словно отрезвил папашу. Он встал на ноги, отфутболил сумку в угол и рывком открыл входную дверь.
Но сразу не ушел.
— Скажи мне честно. — Он заслонил дверной проем. — Как мужчина мужчине… У вас было что с Александрой?
— Что?
— Как это говорят?.. Интимные отношения.
— Я уже сказал, у нас другие отношения. Родитель Саши помялся.
— Этот костоправ… Ну, в общем, проговорился. Вы ходили вечером гулять за деревню?
— Ходили. — Этот допрос вызывал у Самохина чувство надменности.
— А обратно вы принесли Александру на руках?
— Принес.
— О чем это говорит?.. Или считаешь, я девок в кусты не носил и не помню, что там делал?
— Не сомневаюсь… Только вы носили в кусты. А я принес вашу дочь из кустов. Улавливаете отличие?
Он не уловил, потряс головой.
— В чем разница-то?
— В отношениях.
Он ушел, оставив дверь открытой, а Самохин послушал его шаркающие шаги на ступенях, щелкнул замком и сел у входа — вот уж не ожидал, что знакомство с отцом Саши произойдет таким образом!..
Но куда она подевалась? Каким-то невероятным образом дозвонилась, когда Самохин плутал по пустыне, поняла, что он не приедет и решила ехать самостоятельно?..
Вот от чего тревожно! Наверное, с Сашей что-то случилось…
Было понятно, почему сбежала от костоправа — не хватило терпения мять глину и собирать битые черепки, чего и следовало ожидать. Конечно же, лечение с помощью «слесарного ремесла» дело трудоемкое и тяжкое, это не манипуляции с метеоритами и тонкими энергиями с далеких звезд…
Поехала к Наседкину! Внезапно излечившись, она ощутила не только вкус и радость жизни и упрямое желание самой исцелять людей — более всего почувствовала тягу к приключениям, авантюрам, поиску чего-нибудь эдакого…
На улице Сашиного отца не оказалось, должно быть, отбыл в неизвестном направлении. Самохин вернулся домой и вызвал такси по телефону — поймать машину в четыре утра да еще в Коломну, это все равно, что найти желающего съездить на Горицкий Стеклозавод.
Уже в дороге он несколько раз набирал номер мобильника Саши — не пробился, а телефон космического целителя остался на рекламной визитке в материалах «Канализации».
Таксист поначалу как-то странно поглядывал на Самохина, а потом, наконец, сказал:
— У вас это… Кровь течет.
— Где?
— На губе. Не чувствуете?
