— Храпович… Такой же отморозок… Стражник оперся подбородком на руль, поразмыслил вслух:
— Значит, Буре послал людей в пустую квартиру? И генерал ушел раньше?..
— Не знаю…
— Я тебя не спрашиваю! — резко сказал стражник. — На какой машине они ездили?
— Кто?
— Отморозки…
— В последний раз видел их вчера, на «ауди»…
— Генерал угнал у них машину! — с затаенным восторгом определил стражник и развернулся возле трупа. — Ловкий этот Хлопец… Цвет машины?
— Темно-синяя… — Власов указал на дорогу. — Следы… Возле убитого следы моего уазика…
— Не беспокойся, — хладнокровно отозвался стражник. — Тебя не найдут. И следов тоже.
Он выехал на окружную, потом свернул на проселок, попетлял возле дач и отправился напрямую, через поле, к лесу.
— Куда мы едем? — осторожно спросил Власов, чувствуя омерзительный озноб.
— Помолчи! — прикрикнул стражник, сосредоточенно глядя вперед.
У опушки леса остановился, вышел из машины и огляделся, словно определяя место. Потом брякнул крышкой топливного бака.
— Тряпки есть?
— Есть… В багажнике.
Стражник порылся в вещах, заготовленных на дорогу, вынул из рюкзака брюки от спортивного костюма.
— Больше не понадобятся…
Разорвал их, с помощью палки засунул одну штанину в горловину левого бака, достал зажигалку. Власов все понял, однако даже не пошевелился: в голове сидела единственная и глупая мысль — было жаль новеньких, так и не опробованных в деле флажков для оклада волков…
— Ничего сказать не хочешь? — будто между прочим спросил стражник.
— Нет…
— Что у тебя в правом баке?
— Бензин…
— У тебя там жемчуг! Двадцать семь штук, в двух резиновых перчатках.
— Да, я забыл… Хотел жене на ожерелье. Бывшей жене…
— А Хлопец не забыл. Ты бы с ним на таможне и засыпался.
Он покопался возле бака, вытянул перчатки с жемчугом, тщательно вытер их штаниной и пригляделся.
— Но он же просверлен!
— Я достал из него песчинки…
— Нам не нужен пустой жемчуг! — он швырнул перчатки Власову. — Это по договору твое.
Стражник засунул вторую штанину в правый бак, хладнокровно щелкнул зажигалкой.
— Хорошо держишься, — похвалил он Власова. — Без истерики… Говоришь, жене на ожерелье?
— Да, хотел…
Власов не увидел — ощутил горячее дыхание пламени, задутого ветром в кабину…
— Любишь ее?
— Люблю… Но теперь уже это ничего не значит.
— Как же ничего? — стражник поджег второй бак. — Это значит, душа еще жива, если ты можешь перед смертью думать об этом.
Он пошире открыл дверцу, облокотился и уставился на Власова.
Тот опустил голову, чтобы не видеть огня. Жемчуг в перчатках лежал на коленях и светился даже сквозь мутную резину…
Стражник долго, очень долго вынимал ключик, затем медленно понес его к наручникам и когда вставил в скважину, время остановилось..
— Иди за мной, — услышал Власов будто с того света.
Пошел с оглядкой — полотнища огня все еще висели с обеих сторон машины, но из кабины уже валил дым.
А такая крепкая еще была машина, почти не ржавая, и двигатель перебрали этой весной…
— Нашел, что жалеть, — не оборачиваясь, проговорил стражник. — Зачем тебе эта простреленная рухлядь?
В лесу оказалась широкая и приземистая «тойота» с московскими номерами.
— Придется искать твоего Хлопца. Садись!
Тем временем на опушке раздался мощный хлопок и огненный шар взвился выше леса. Человек даже глазом не моргнул, подождал, когда Власов заберется в кабину, примкнул его наручником и сел за руль.
В город они вернулись другим путем, медленно проехали через центр по направлению к Ленинградской дороге, но стражник односложно поговорил с кем-то по телефону, развернулся и пошел на новый круг. Искать угнанную генералом машину в Забавинске не имело смысла: вряд ли бы он стал задерживаться, зная, что плотно обложен со всех сторон. Около получаса они катались, прочесывая улицы к западу от центра и высматривая все более или менее похожие автомобили, потом долго ездили по окраине, и Власов наконец не выдержал.
— Да он, наверное, уже за Вычегорском…
Стражник лишь покосился на него, молча выслушал чей-то доклад по телефону и повернул к старому кладбищу, вокруг которого строились коттеджи. Поплутав между стройпощадок, он выехал на улицу с деревянными домишками и вдруг натянул маску на лицо и прибавил скорости. В это время Власов увидел одинокую фигуру человека, неуверенно хромающую по середине дороги. Едва машина поравнялась с ним, как стражник резко затормозил, выскочил на улицу и впихнул его на заднее сиденье. Власов обернулся и невольно отпрянул…
Генерал был потный, бледный, с рассеянным, блуждающим взглядом — то ли пьяный, то ли в состоянии шока. Он сопротивлялся, но как-то исступленно и молча. Стражник вытащил у него из-за пазухи пистолет, передернул затвор.
— Где жемчуг?
От резкого окрика генерал сник.
— Он обыграл меня…
— Кто — он?
— Я к нему так привязался, — казалось, Хлопец плачет. — Только не мог показывать своих чувств… Зачем он так сделал? Неужели все эти человеческие слабости…
— Кто — он?!
Генерал увернулся от ствола.
— Ничего вам не скажу! Все равно не выдам!.. А убить меня не посмеете!
