Когда парень из службы доставки привез «Ре-Флекс», я слегка растерялся. Неужели во всех этих коробках только один тренажер? Сумею ли я собрать его самостоятельно и куда я его поставлю? Почему я раньше об этом не подумал? В доме, где я вырос, можно было поставить эдакий агрегат в подвале, за дверью в топку или куда-нибудь в тенистую плесень погреба. Но теперь у нас отделанный подвал с ковром, лампами дневного света и неиспользующимся столом для настольного тенниса, не говоря уж о целой куче Алексовых игр. За время, что я живу, подвал превратился из страшного места в веселое. Черт, может, втисну куда-нибудь в кабинет, сойдет как эксцентричная выходка.
Парень из доставки сунул мне под нос электронный планшет:
— Подпишите здесь.
Он смотрелся подтянуто в форме терракотового цвета — наверно, от работы на свежем воздухе или просто хорошие гены. Но того, что люди не унаследовали, они часто могут добиться упорным трудом; отсюда и взялся «Ре-Флекс», домашний тренажер для разработки брюшного пресса, пекторальных, двуглавых, трехглавых, четырехглавых мышц и еще пяти или шести групп мышц, перечисленных в брошюре.
Бесхарактерность определенно не помогла мне решить проблемы с Джейн. После футбольного матча я понял, что уступчивость была моей ошибкой. Как я мог так просчитаться? Боже мой, Джейн — руководитель корпорации, ей каждый день приходится общаться с людьми, которые с удовольствием слопали бы ее на обед, и с шефом, которого можно было определить термином «вожак стаи». Она не может не повестись на самоуверенность. Сейчас я как раз решил поработать над своей крутизной — хватит быть размазней, — но здесь одними эмоциями не обойдешься, надо подключать и тело. Наращенные мускулы станут частью моего нового имиджа настоящего мужика. Фокус в том, чтобы не дать Джейн или Алексу увидеть, чем я занимаюсь.
Я принял своего последнего утреннего клиента, поэтому у меня осталось немного свободного времени. Алекс участвовал в зимнем представлении в школе (на День благодарения он был кем-то вроде второго дерева слева). Джейн занималась сделкой по продвижению халдомовского витаминизированного риса в Юго-Восточной Азии. Они мыслили столь глобально и дальновидно, что она как бы жила в другом часовом поясе. А у меня остался свободный час между обедом и послеобеденными приемами. Еще я собирался съездить в магазин «Все для ремонта» — настоящему мужику полагается ездить в такие места. Сколько уйдет времени, чтобы собрать мой спортивный агрегат? И сколько уйдет времени, чтобы добиться на нем результата?
Я опустился, чтобы поднять первую коробку, и она оказалась чертовски тяжелой. В каком-то смысле это меня ободрило — выходит, я купил прочную металлическую вещь, — но я чуть не заработал себе грыжу, пока тащил к себе в приемную. Я перетащил остальные две коробки туда же и сел передохнуть в плетеное кресло. Из кресла мне был виден фикус в горшке, стена кремового цвета и репродукция «Трех танцовщиц» Пикассо в рамке. Стена заканчивалась двойной дверью, которой психоаналитики блокируют утечку звука из своего святилища. Иногда я задумывался, чего мне не хватает с точки зрения пациента. Чем мои пациенты коротают время, дожидаясь приема у доктора Эйслера?
Не сказать чтобы они могли особенно разгуляться в моей приемной размером два на три метра. Но за счет искусно расставленных двух кресел, кофейного столика и галогенной лампы она выглядела не тесной, но законченной. У меня была даже японская ширма, отделявшая нишу с бумажными полотенцами. И вдруг я понял: вот куда можно засунуть «Ре-Флекс».
Я взял нож для картона, пассатижи, отвертку и разводной гаечный ключ и взялся за работу. Мой отец пять дней в неделю работал в банке, а по выходным занимался ремонтом, он был из тех, кто сам будет пытаться починить тостер и в конце концов либо починит его, либо испортит окончательно. Наблюдая за ним, я приобрел некоторую склонность к ремонту. И процент успеха у меня был примерно такой же. Блок гаражной двери отлично встал на место после замены, но наш двухтоновый дверной звонок так и не оправился после моей починки. Каким-то образом, починяя провода, я лишил его одного тона. Часто бывало, что люди, помнившие старый звонок, на миг озадаченно замирали на коврике перед дверью, будто чего-то ждали. Это входит в прелести проживания в пригороде и радости домовладения. У Алекса был набор игрушечных инструментов, и он рос в традициях семьи Эйслер.