В датчике пожара живет Большой Брат, следит за Эвой. Пересмотрит она мультиков – ББ вырубает Интернет. Разбросает игрушки – он немедленно вызывает детей, которым этим игрушки нужней. Если Эва не соберет разбросанное за пять минут, дети приедут и заберут все себе. Эва Большого Брата уважает, но периодически испытывает на прочность. Встанет под датчиком дыма, бросит на пол игрушку, смотрит вверх.
– Ну как, вызвал детей?
Выжидает минуту, поднимает игрушку.
– А теперь позвони каждому и скажи, что это была ложная тревога!
Вертится перед зеркалом, изучает то свое круглое пузо, то надетые задом наперед штаны – завязки смешно болтаются на попе. Приговаривает одобрительно:
– Ай эм со бьютифул! Со перфект!
– Эва, чего тебе не хватает для полного счастья? – любопытствую я.
Отвечает без промедления:
– Пудреницы с круглым зеркалом. Чтоб я могла напудрить себе щечки, лицо, уши и все-все остальные органы!
В магазине, шепотом:
– Отвлеки маму, я баночку коку-колы возьму.
– Не стану.
– Почему?
– Во-первых, кока-кола вредная.
– А во-вторых?
– А во-вторых – я твою маму боюсь.
– Да кто ж ее не боится!
В Бостоне мне спокойно, там, где сестра, я дома. Каринка устроилась в ателье, учится шитью, вознамерилась стать второй Вивьен Вествуд. Я ее решение одобряю и горячо поддерживаю, она человек креативный, с потрясающим вкусом, своего обязательно добьется.
Пока же ее путь к вершинам модельного бизнеса усыпан испытаниями.
– Как работа? – спрашиваю, ставя перед ней тарелку с супом.
Каринка, смущенно:
– Испортила платье, случайно намертво пришила к молнии подол. Распарывала час.
– А начальница чего?
– Отчитала меня.
– А ты чего?
– Извинилась.
– А она чего?
– Она тоже извинилась.
– А она почему извиняется?
– По-моему она «Манюню» читала и немного меня побаивается!
Владелец дома, где Каринка снимает две комнаты, невысокий, буйно волосатый итальянец. Выращивает в кадках помидоры, паприку и инжир. В горшочках – розмарин и майоран. Делится урожаем с сестрой – ешьте, это органик.
– Может, хотя бы ты будешь моим папой? – приперла его как-то к стенке Эва.
Тот развел руками.
– Куда я тогда свою жену дену?
– Сдай в приют, усыновят!
Наша младшая сестра Сонечка присылает видео: ее крохотный сын Левон спит, подложив кулачок под круглую щечку.
– Марганцовочка моя, – приговаривает Сонечка, едва касаясь личика сына губами.
Сердце растекается ванильной лужей. Пока мы с Каринкой умиляемся, Эва сосредоточенно сопит в экран.
– Уот из марганцовочка?
Мы растерянно переглядываемся. Иди объясни практически американскому ребенку, что такое марганцовка.
Эва, сжалившись над нами:
– Я поняла! Марганцовочка – это армянский человек!
Так что назовем мой визит в Бостон «Каникулами Марганцовочки».
Эву пригласили на празднование дня рождения. Однокласснице Беатрис, закадычной подруге и соратнице, исполнялось семь. Кроме Эвы, на торжестве предполагались сэндвичи с индейкой и сыром, огуречный салат, торт со взбитыми сливками и ванильное мороженое. А также кузина именинницы Маргарет, десяти с половиной лет, умеющая левой ноздрей выдувать мыльные пузыри.
– А правой что она умеет? – заволновалась Эва.
Беатрис неопределенно пожала плечами и сделала страшные глаза.
Эва скинула матери таинственную смску: «Mommichka, i need many bubbles for my nose», снисходительно поколотила мальчика Гарри (снова лез целоваться) и, проигнорировав кружки танцев, художественной гимнастики и шитья, убежала играть в футбол.
Каринка явилась на продленку без «мени бабблз фор май ноз». За что и поплатилась. Расстроенная Эва заявила, что домой без мыльных пузырей не поедет, и вцепилась в футбольные ворота. Увещевать отцепиться прибегала вся продленка и даже охрана. Потерпели сокрушительное поражение. Земля бы налетела на небесную ось, если бы им удалось ее убедить.
Спустя час переговоров тренер готов был отказаться от ворот.
– Заберете ее домой с воротами, благо размеры вашего багажника позволяют!
– Зачем забирать ворота, если можно просто кого-то прямо здесь закопать и тем самым решить проблему? – задумчиво спросила Каринка.
Ехали домой в абсолютной тишине.
– Вообще-то за убийство детей сажают в тюрьму! – объявила за ужином Эва.
– Уверена, меня оправдают, – отрезала Каринка.
Спать легли рано.
Бостонское утро застало Эву за нанесением макияжа. Пудра, немного блеска для губ – нагнетать не нужно, мать от вчерашнего еще не отошла. Да и соседку миссис Марию жалко. На той неделе Эва довела ее до громкой икоты, намазюкавшись блескучими тенями по самые локти.
Наряд выбирала недолго – поджимало время, скоро зазвенит будильник: бархатное платье, лосины в горошек, мамины сапоги на каблуках, замшевые, мягкие, можно голенищем пыль с подоконника протирать, можно ножницами в меленькую лапшу покрошить, а можно серебристым фломастером накарябать запретное слово на букву «f», которому научил класс тихий мальчик Тимоти (веснушки, жеваные шорты, круглые очки, кто бы мог подумать). Мисс Малавайз чуть в обморок не грохнулась, обнаружив на доске это слово.
– Надеюсь, вы его не запомнили, – обратилась она к ученикам, до блеска оттерев доску.
