Он заказал доставку продуктов из супермаркета. Нашёл сохранённый список, пробежал его глазами — яйца, куриные грудки, сливки для кофе, овощи, фрукты, — добавил несколько коробок шоколадных конфет и литровую бутылку мартини. Отправил заказ. Оценил степень захламлённости квартиры и вызвал уборщицу из клининговой компании. Приходила всегда одна и та же женщина. Егор смутно помнил её имя. То ли Вероника, то ли Виктория. Она споро, за три часа убирала его квартиру с маленькой спальней и тридцатиметровой кухней-гостиной и тихо уходила. Они едва ли десятком фраз перебросились за последний год. Её услуги он оплачивал на сайте компании. В этот раз он попросил сменить постельное бельё.
Впустив Веронику-Викторию, он вышел из квартиры. В холле зажёгся свет, освещая матовую сталь лифтовых дверей и белую глянцевую плитку на полу. Блестящий свежезалитый каток. Егор шагнул в панорамный лифт и взялся за поручень. Двадцать второй этаж. Просто стоять посреди стеклянной клетки, как манекен в освещённой витрине, ему было некомфортно. Он повернулся лицом к двери, спиной к уплывавшим вверх этажам соседней башни.
На улице накрапывал дождь. Егор накинул капюшон и быстрым шагом пересёк дорогу. Зашёл в парк Победы через боковые ворота и сразу же свернул вдоль ограды, чтобы не углубляться в регулярную часть парка с аллеями и геометрическими клумбами, а остаться в пейзажной части, где гравийные дорожки петляли между прудами и старыми нестрижеными деревьями.
Ветер раздувал полы плаща и пронизывал совсем не по-весеннему. Егор застегнул молнию под самое горло. Засунул руки в карманы и зашагал по пустынному парку. Ни юных матерей с колясками, ни играющих детей, ни пенсионеров с газетами, ни даже спортсменов, бегавших в любую погоду. Низкое небо давило на плечи ощутимой тяжестью. Дождь шёл пятый день подряд.
В кармане джинсов булькнул сигнал о принятом сообщении. Егор не стал смотреть, кто это. Кому срочно — перезвонит. Кому не срочно — подождёт.
Только тут, в шелестящем от дождя одиночестве, в надвинутом на глаза капюшоне, который будто удерживал его мысли при нём, не позволяя им разлетаться от порывов ветра, Егор впервые подумал о словах Саши Лукина. О том, что Чоно и Лекетой любят друг друга и, будь они разнополыми, их любовь могла бы превратиться из дружеской в романтическую.
Он как-то читал о трёхкомпонентной теории любви. Существует три составляющих для определения типа любви: душевная близость, сексуальное влечение и обязательства. А далее просто: если есть душевная близость, но нет влечения и обязательств — это обычная человеческая симпатия. Если есть сексуальное влечение, но нет близости и обязательств — это влюблённость. Дружба — это душевная близость плюс обязательства, без сексуальной подоплёки. А любовь — сочетание трёх компонентов.
Чоно и Лекетой определённо были близки. Они знали друг о друге больше, чем кто бы то ни было. Они ладили, как закадычные друзья. В какой-то момент они доверили друг другу жизни. Получается дружба? А вот и нет. Лекетой с самого начала притворялся. Он знал, что Чоно умрёт и унесёт его тайну в могилу.
Это не дружба, это использование человека в корыстных целях. Игра на чувствах, обман, предательство.
Но ведь потом Лекетой изменился…
После того, как Чоно его проапгрейдил.
А Чоно не зря считался одним из лучших Северо-Русских программистов. Он оставил в голове Лекетоя маленький баг. Совсем крошечный. Для подстраховки.
Егор посторонился, пропуская одинокого велосипедиста. Чоно и Лекетой исчезли, перед глазами снова проявился мокрый парк. Оказывается, пока он думал о своих героях, он дошёл почти до Московского проспекта. Машины шумели громче дождя и мешали думать. Егор свернул на узкую тропку и углубился в заросли сирени. Кисти ещё не распустились и были похожи на спрессованные малиновые зёрна. Остро пахло зеленью.
Он обогнул кустарник и вышел на площадку, посыпанную песком. Несколько дорожек расходились от неё прямыми лучами. По периметру её обрамляли скамейки на чугунных ножках, а в центре, на гранитном постаменте, стоял памятник.
Двое целующихся мужчин.
Один висел на шее у другого, запрокинув голову в порывистом, нетерпеливом движении, а второй жадно приник к его губам. В руке он сжимал букет кудрявой сирени. То, что недавно казалось бредом, вдруг обрело зримую, реальную, бронзовую плоть.
То сообщение было от Бориса. Егор прочитал его, когда вернулся домой. «В пятницу в шесть вечера. Но это хорошие девочки. Хочешь трахаться — вызови проститутку».
Вызови проститутку. Проститутку. А как называется парень, который спит с женщинами за деньги? Жиголо? Альфонс? Мальчик по вызову?
Можно вызвать мальчика в драных джинсах?
