«Что происходит, когда жертва становится монстром?» Их похитили. Вырвали из жизни и бросили в ад. Они забрали Орион Дарби в прекрасный летний день, когда она все еще чувствовала вкус первого поцелуя на губах. Нераскрытое дело. Потерянные девушки. Прошли годы, мир забыл. До того дня, когда они сбежали. Это история не о заключении. Это история о борьбе за свободу и возвращении к жизни, которая прошла мимо них. Видите ли… Орион свободы недостаточно. Она жаждет крови.
Для всех, кто пережил монстров этого чудовищного мира.
В том числе и собственных.
«Ад пуст, все дьяволы здесь».
Лето в Миссури никогда не бывает легким, но этот день мог побить все рекорды Грандвью — маленькой фермерской общины в трех часах езды к юго-западу от Сент-Луиса. Изнурительная жара усугублялась влажностью, которая прилипала к телу, как вторая кожа, и запирала большинство местных жителей по домам — но не детей. Некоторые проводили день, безумно носясь сквозь разбрызгиватели на своих передних дворах, другие плескались в ручьях и заливах, окружавших город. Дети постарше искали неприятностей… Фейерверки, алкоголь, травку — все, от чего можно было получить адреналин, кайф и несколько очков крутизны.
Но Орион Дарби волновала не жара, детские игры или подростковый бунт. Нет, это был голубоглазый парень, стоявший напротив нее на заднем крыльце его родительского дома. Тот, который подарил ей первый поцелуй жарким июньским вечером.
Но это будет позже.
Сейчас был все еще прекрасный летний денек… Идеальный первый поцелуй.
Мэддокс Хэмптон Новак — или Мэдди, как его называли близкие — не мог испытывать симпатию к кому-то вроде Орион. Он был настоящим воплощением идеального парня. Играл на соло-гитаре в панк-группе, на каждом матче по футболу занимал позицию центрального принимающего и даже был ведущим на всех школьных концертах. Настоящий человек эпохи Возрождения.[1] Орион знала, что если бы он не был старшим братом ее лучшей подруги Эйприл, то даже не стал бы смотреть в ее сторону, не говоря уже о том, чтобы целовать. По крайней мере, так она себе говорила. Кроме того, ему было шестнадцать — на два года старше ее, и было много девушек его возраста, за которыми он мог легко приударить. И даже за некоторыми старшеклассницами тоже.
Орион никогда не планировала его целовать, даже после того, как заметила на себе его пристальные взгляды. Она не хотела расстраивать свою лучшую подругу, не хотела разрушать единственную настоящую вещь, которая была у нее тогда в жизни. Но когда самый популярный парень в городе начинает замечать девушку из бедной семьи, на которой одежда из «Уолмарт» на два размера меньше и лицо, усеянное бесчисленными веснушками, что ей еще оставалось делать?
Это и было самым странным аспектом во всей этой ситуации. Она была из семьи Дарби, а
Семья Новак — Мэддокса и Эйприл — жили в двухэтажном доме, расположенном на трех акрах земли, в районе, где каждый дом был более впечатляющим, чем другой. Их отец был единственным дантистом в городе, а мать — помощницей юриста в единственной юридической фирме. В их доме всегда горел свет, всегда была вода, и их жизнь была прекрасна. У Мэддокса и Эйприл было двое родителей, которые заботились о них, не имели судимостей, не поднимали на них руку в порыве гнева и покупали им все, что те бы не пожелали. Другими словами, они были полной противоположностью всему, что когда-либо знала Орион.
Когда во втором классе она подружилась с Эйприл, ей только предстояло осознать, насколько ее жизнь отличалась от жизни всех остальных. Когда она впервые увидела дом Новаков, полный вещей, счастья и любви, она поняла, насколько плохо обстояли ее дела.
Вот почему Ри[2] никогда не ожидала, что популярный парень, в которого она была тайно влюблена вот уже много лет, наконец-то заметит
Неделю назад на вечеринке у Джесси Ноулз он отвел ее в сторону и рассказал о своих чувствах, сказал, что хочет поцеловать ее, и от его слов она будто ожила.
