— Мама организовала небольшой прием у нас дома, — продолжила Эйприл.
Орион внутренне содрогнулась при одной мысли о том, чтобы войти в эту парадную дверь. На это крыльцо. Это чертово крыльцо.
Она продолжала смотреть на кучу грязи. Надгробия еще нет. Видимо, нужно еще некоторое время. Что было хорошо, так как она понятия не имела, что будет дальше.
«Жаклин Рейнольдс прожила одиннадцать лет вне плена.»
Орион задавалась вопросом, что было бы написано на ее собственном надгробии.
Вероятно, то же самое.
— Орион, — повторила Эйприл.
— Я… — Орион замолчала. Она хотела сказать, чтобы та уходила. Ей хотелось прогнать ее, закричать и избавиться от всякой ответственности за то, чтобы пойти на гребаные поминки, которые были со вкусом организованы и ужасно тошнотворны. Она бы сказала это, но что-то остановило ее. Что-то в мягкости голоса Эйприл. И еще она никогда не уходила, какой бы жестокой Орион ни была по отношению к ней.
Это заставило ее задуматься.
Но это не остановит ее навсегда. Потому что, если у нее есть выбор быть жестокой или снова войти в дверь этого дома, то лучше первое.
— Я думаю, нам нужна минутка, — вмешался голос. Гладкий. Уверенный в себе, хотя и немного пошатывающийся от горя.
Орион с Эйприл посмотрели на Шелби.
Она была почти неузнаваема в гладком черном платье под дорогим черным пальто, кожаных перчатках и длинных черных ботинках.
Орион иногда забывала, что Шелби из обеспеченной семьи. Или, по крайней мере, то, что девушка из трейлерного парка считала обеспеченным. Это было ничто по сравнению с тем, что у них было сейчас.
Орион не выбирала наряд для такого случая. На ней были только черные джинсы, туфли на шпильках – которые не проваливались в землю, потому что там было очень холодно, – черная водолазка и дорогая кожаная куртка. Все куплено онлайн, конечно. Орион не собиралась идти в гребаный торговый центр или в какой-нибудь дорогой бутик, где продавцы учуют ее бедность, независимо от того, насколько дорогими были ее духи.
Но Орион действительно нравится одежда. Мода. То, как она могла преобразиться. Закутаться в кружева и кожу.
Шелби не изменилась из-за своей одежды и макияжа, слегка смазанного из-за слез. Нет, она выглядела сильнее и выше, несмотря на то, что была ниже Эйприл и Орион.
— Я приведу ее обратно, — сказала Шелби все еще твердым голосом. Орион никогда не слышала, чтобы она так говорила… никогда.
Эйприл засомневалась, как будто Шелби – незнакомка. Как будто она все еще была ее лучшей подругой, без пропасти в несколько лет.
— Все в порядке, — сказала Орион, ее голос звучал не так сильно, как у Шелби. Ей стало стыдно.
Эйприл посмотрела им за спину, туда, где, как она знала, скрывался Мэддокс.
— Окей, хорошо, увидимся у меня дома?
Орион кивнула, хотя она, черт побери, не собиралась туда ехать. Это грубо, но, пройдя через то, через что прошла она, должно сходить с рук ее нахальное поведение. Она бы послала корзину фруктов Гретхен или еще что-нибудь в этом роде.
Эйприл еще раз сжала ее руку, прежде чем повернуться и уйти, земля потрескивала под ее ботинками.
Шелби и Орион долго стояли молча. Они уставились на грязь, медленно покрывающую тело Жаклин. Земля поглотила ее.
— Умереть там было нашей судьбой, Шелби, — сказала Орион не дерзко, но и не мягко. У нее не было способности к мягкости. — Это объединяло нас. Наши гребаные цепи на лодыжках и замки на двери. В ту же секунду, как она открылась, часы начали свой отсчет. Мы бы никогда не встретились друг с другом в реальном мире. И это нормально. Мы помогли друг другу со всем справиться так сильно, как только могли. И мы закончили так, как могли. Нам нужно разобраться в своих жизнях, — она сделала паузу. — Или в том, что нам осталось.
— Нет, — сказала Шелби. — Мы сами определили свою судьбу. Мы сделали это. Мы выбрались, — она сглотнула. — И Жаклин тоже решила свое будущее. Может быть, не нарочно, но она это сделала. Мое сердце теперь будет разбито навсегда, но ты не посмеешь использовать это как предлог, чтобы оттолкнуть меня. Я тебе не позволю.
Орион захотелось улыбнуться. То, что Шелби командовала ею, было настоящим поворотом событий. Жаклин бы оценила. Но она, конечно, не улыбнулась и ничего не сказала. Она словно онемела. Но больше всего она устала. Устала от всего этого.
— Я пишу книгу, — сказала Шелби как ни в чем не бывало после паузы.
Орион моргнула, встревоженная внезапной переменой в разговоре.
— Что?
Шелби заломила руки. Ее глаза метались из стороны в сторону. Она нервничала. И была напугана.
— Я пишу книгу, — сказала она. На этот раз ее голос был тише.
Орион ничего не сказала, просто ждала.
— Мой психотерапевт посоветовал мне вести дневник, — сказала Шелби. — Сначала мне это не понравилось. Видеть всё это на странице, — она вздрогнула. — Я хотела убежать от всего этого. Никогда больше не вспоминать. Но я думаю… — она замолчала. — У меня был небольшой эпизод. Так это называют мама с папой. Это не так страшно, чем попытка самоубийства.
