— Твои проблемы, Причард, — слежу за тем, как он очищает флешку. — Делай всё возможное, чтобы не попасться мне на глаза.
Он кивает.
Каким иногда удивительным образом всё поворачивает жизнь. Человек, столь внешне непоколебимый, теперь молит меня о помощи? Смешно. И нелепо. И жалко. И это мне нравится. Будь слабым, Причард. Ломайся, и я надеюсь, что однажды тебе воздастся всё то, что ты делал другим людям. За каждого человека, которому ты портил жизнь. И умрешь. Один. Совсем.
Мне совсем тебя не жалко, психопат.
Поиграла один день в качестве его девушки — и всё. Дальше он сам.
Протягиваю руку, заметив, как дергается от неё парень, тут же попытавшись скрыть это за кашлем. Беру из ящика два косяка, подняв к своему лицу, чтобы рассмотреть.
— Чтобы расслабиться, — я его не спрашивала, но он сам говорит.
— Ты меня этим нахреначил, когда я здесь была последний раз? — жестко спрашиваю, припоминая, как меня вышибло из реальности в тот день. С одной стороны мне было безумно хорошо и спокойно, с другой творилась какая-то ересь.
— Да, — выдавливает из себя. — Всё, всё удалено.
— Дай мне ещё, — не знаю, почему я это делаю. Не могу объяснить всё тем, что запретный плод показался мне привлекательным, но… Черт, почему я вообще должна оправдываться перед собой?
Причард поднимает голову, взглянув на меня с долей смятения:
— Ты про…
— Да, — давлю на него голосом. — Заткнись и дай.
Парень слушается, быстро открывая один ящик за другим. Находит ещё три косяка, пять пакетиков с белым порошком и два с белесыми таблетками. Снимаю с плеч рюкзак, расстегивая молнию, и убираю всю его заначку внутрь, оставив парня ни с чем. Причард без возражений отдает. Его странное поведение мне нравится.
Приятно видеть человека, которого не переносишь, сломленным.
— Помни, что в случае твоего обмана, я не стану церемониться, — надеваю рюкзак обратно, поправив кофту. Смотрю на макушку Причарда, который опускает лицо, не поднимая на меня взгляд. — Даже сейчас я не верю тебе и терять бдительность не собираюсь, — делаю шаг назад. — Надеюсь, такой, как ты, проживет недолго, — отворачиваюсь, схватив с прикроватной тумбы зажигалку, и грубо толкаю дверь, выходя в коридор. Зажигалку прячу в карман кофты, тормозя у той комнаты, в которой когда-то была заперта. Спокойно протягиваю руку к ручке. Заперта.
Что ж, даже «идеальная» семейка Пенрисс оказалось состоящей из больных ублюдков. Иногда мне кажется, что меня только такие и окружают.
Спускаюсь вниз, своим топотом привлекая внимание женщины, которая выходит из гостиной, мило улыбаясь мне:
— Вы так быстро…
— Ага, ваш сын ещё тот «скорострел», — неприятно усмехаюсь, видя, как меняется её лицо. Мать Причарда выходит немного вперед с таким выражением, будто надеется, что ослышалась:
— Прости, что?
— Простите, но ваш сын не способен нормально удовлетворять, так что пойду лучше к Дордану, — придумываю имена на ходу, — или к Кристиану… — наигранно задумываюсь, проходя мимо женщины, которая распахивает рот, так и замерев в коридоре, не находя слов. Надеюсь, ей всё ясно.
В свой дом вбегаю буквально через пару секунд. Закрываю на замок, с восторгом понимая, что никого нет. Я одна. И, скорее всего, буду одна до самого вечера. Снимаю с плеч рюкзак, открывая молнию, и вынимаю один косяк, бросив свои вещи на пол. Спиной прижимаюсь к двери, с интересом изучая сверток, и роюсь в кармане кофты, взяв зажигалку.
Ничто противозаконное мне не чуждо. Тем более, если это помогает ощутить некую легкость в голове и теле. Сую кончик косяка в рот, зажав зубами, и поджигаю другой, не сразу неуверенно втянув в себя неприятный на вкус дымок. Ничего особенно, но тепло забавно щекочет язык, поэтому втягиваю снова, прерываясь на кашель, который внезапно переходит в смешки. Вновь глотаю дым, выпуская его ртом, и запрокидываю голову, ощущая, как неясное чувство охватывает все тело, заставляя меня прикрыть веки от наслаждения. Туман медленно окутывает сознание — и, спустя несколько минут, я начинаю посмеиваться. В голос. С улыбкой на устах сажусь на пол, достав ещё один сверток, и докуриваю первый, вдруг не сдержав громкий смех, который до боли рвет мне горло. Покачиваюсь, зажигая второй сверток, и закуриваю его, повалившись набок. Ложусь на плечо, смотря перед собой, и уже глубоко втягиваю.
Вновь прерываюсь на смех.
Глава 18.
Один удар. В ещё хрупкий живот мальчишки, который просто оказался свидетелем неправильного. Он не должен был видеть это. Ещё удар, теперь в грудную клетку. Тяжелая нога не щадит ребенка, и не потому, что в бьющем человеке много злости и мало человечности. Просто ему страшно. Страшно, что тайна станет явью. Это ошибка взрослых. А не ребенка.
Поэтому он бьет его. Он не знает, как ещё поступить. Каким образом заставить мальчика молчать. Только запугать. Единственный способ укрыть тайну, заставить молчать.
