Шум улицы раздражает. ОʼБрайену стоит уйти туда, где может быть тише. Но, для начала, ему бы встать. Огромных усилий стоит простая попытка держаться руками за стену позади и ногами упереться в землю. Парень пыхтит, громко дышит через нос, сдерживая внутри ругательства, и отрывается от здания, сделав пару шагов вперед. Привыкает. Держит равновесие, расставив руки в стороны. Вдох. Выдох. Наклоняется, взяв бутылку только со второй попытки, и чуть было не теряет равновесие, качнувшись вбок. Одной рукой опирается на стену, идет вдоль нее, хромая, и на секунду тормозит, чтобы открыть бутылку пива. Выходит не сразу. Справляется, тут же поднося ко рту. Огромные глотки. Первый. Второй. Третий. Четвертый… Не пытается контролировать. Но и не пьянеет полностью, а это злит. Почему у него не выходит? Он всё ещё может мыслить. Более или менее здраво. Насколько возможно для человека, который слишком часто забывает о том, что такое нормальный сон. Продолжает хромать вперед, к освещенной тусклым светом улице. Без остановки глотает жидкость, находя её не слишком вкусной, чтобы поглотить всё сразу, не слишком отвратительной, чтобы выбросить бутылку к черту. Выходит на тротуар, оглядываясь по сторонам, и ловит на себе пару недоброжелательных взглядов со стороны входа в бар, так что сворачивает в противоположную. Плевать, куда. Главное, подальше от этих уродов, иначе желание влезть в очередную драку возьмет вверх. Парень не отряхивает от пыли темную кофту, капюшон которой набрасывает на голову. Ему плевать на то, как он выглядит. Его походка выдает присутствие в организме чувства боли, но уже легкой.
Темные улицы дарят тепло, знакомое успокоение, внутреннее равнодушие к тому, как сильно дрожат пальцы рук. Лишь бы бутылку не выронить. Шаркает дальше, не обращая внимания на пешеходный переход справа. Идет через дорогу в неположенном месте, не реагируя на сигналы со стороны мчащихся мимо автомобилей. П л е в а т ь.
Ещё один поворот. Ещё ряд старых домов. Этот район отличается особенной вонью канализации. Тошнота подступает к горлу. Дилану кажется, что мир вокруг него имеет такой изводящий тело запах, словно… Словно реальность гниет. Будто мир вокруг уже разлагается, отчего трупная вонь так сильно бьет в нос.
И ОʼБрайен медленно умирает вместе с остальными людьми, населяющими гребаную планету.
Впереди очередная развилка. Парень сворачивает на другую улицу, вновь подходя к переходу, но теперь притормаживает, запрокинув голову, чтобы сделать хороший глоток пива, пока машины мчатся мимо, гудя в ушах. Свет фар бьет по глазам. Горький привкус забивается в нос, и Дилан резко опускает голову, качнувшись, отступает назад, прижимая тыльную сторону ладони к губам. Вот теперь это неприятно. До тошноты. У него впервые такая ненормальная реакция на алкоголь. Быть может, всё дело во внутреннем беспокойстве? Никакое спиртное не поможет перестать думать о проблемах. Именно в данный момент. И это раздражает.
Зло смотрит на бутылку, опускает обе руки, выдыхая пар в ночное черное небо. ОʼБрайен. Только не сейчас. И ему это не нравится.
Облизывает губы, грубо вытирает их пальцами. Выглядит жалко, отталкивающе, вот, почему семья в салоне автомобиля, который останавливается на светофоре, косится на парня с неким осуждением, а мать шепчет детям, что вот так жить нельзя и что если они не станут учиться, то будут, как этот дядя.
ОʼБрайен, конечно, не слышит. Ему и не нужно. Он не переживает из-за мнения остальных. Парень начинает идти, уже с каким-то серьезным выражением лица всматриваясь в асфальт под ногами. Впереди парк. Можно отсидеться там до утра. Дилан решает, что это лучший вариант и единственный, поскольку дома ему находится не хочется, а к Дейву… К нему нельзя. ОʼБрайен вздыхает, молча ругая себя за тот проступок. Он не смог себя контролировать. И, кажется, Харпер права.
Останется один.
Переходит. Загорается красный для пешеходов, и автомобили начинают «плыть» в разные стороны. В одном цветном потоке. Дилан долго стоит на месте, решая, через какой вход ему войти. Перед ним ворота, за которыми темные аллеи, чернеющие стволы крупных деревьев. Переминается с ноги на ногу, иногда морщась от боли в животе, подносит бутылку к губам, но не отпивает, поскольку краем глаз улавливает движение. Поворачивает голову, с равнодушием уставившись на девушку, которая перебегает дорогу на красный свет, но находится на приличном расстоянии от Дилана, который не хочет принимать этот чертов факт.
Ему уже в принципе везде мерещится эта заноза? У ОʼБрайена потрясающее зрение. И первым делом он узнает свою кофту, только после обращает внимание на знакомые вьющиеся волосы. И да. Черт возьми, он закатывает глаза, так как ему уже тошно от того, что эта гребаная реальность ставит ему палки в колеса. Какого хрена она здесь? Почему именно в тот момент, когда здесь торчит ОʼБрайен? Херова заноза в его заднице. Она не должна здесь быть. Пускай исчезнет. Исчезай.
