— Мне нужно в уборную, — шепчу ему на ухо, чувствуя, как тошнота подступает к глотке. Этого не хватало. Причард с пониманием улыбается, кивая, и отпускает меня, сказав, что будет ждать, и я выдавливаю улыбку в ответ, еле освободив свою ладонь от его хватки. Расталкиваю людей руками, пробираясь к лестнице, чтобы подняться на этаж выше в поисках туалетной комнаты. К счастью, время раннее, и никто, кажется, кроме меня не нуждается в уборной, больше предпочитая ее горшку, так что коридор этажа пуст. Слышу только голоса из закрытых комнат. Ноги удивительным образом подводят меня, заставляя шататься из стороны в сторону и хвататься на стену с красивыми узорчатыми обоями красного цвета. Отвратительное предпочтение к цветовому оформлению.
Тошнота усиливает давление, так что держусь за горячий лоб, ускоряя шаг, и ликую, находя уборную. Не медлю, падая на колени возле унитаза, позволяю желудку избавиться от алкоголя. Плюю и кашляю. Отвратительно, но достойная плата за неумение пить. Одной рукой опираюсь на пол, другой поддерживаю больную тяжелую голову, чтобы та, не дай Бог, не стукнулась о бортик унитаза. Головокружение… Ощущение такое, будто из меня горечь выжимает все соки. Чувствую себя вывернутой тряпкой.
Почему меня так изводит с нескольких стаканчиков? Проблема в водке? Или туда подсыпают легкий наркотик? Не могу быть уверенной, но как-то девушки из класса заикались о том, что подобная «добавка» неплохо расслабляет мозг, так что после долгой и тяжелой учебной недели это самое оно. И когда же наступит это самое «успокоение»? Единственное, что я чувствую, это чертову изжогу. Тру пальцами мокрые веки, тихо хныча от усиливающейся горячей и сверлящей боли в животе. Дергаю ткань, давя ладонью на место, где под кожей находится желудок, и мычу, когда перед глазами расплывчато является обстановка коридора моего дома. Приоткрытая дверь ванной. Я четко слышу женский плач и крик младенца, который тонет в темноте, звуча эхом в ушах.
Стучу себе по голове, отгоняя дурные воспоминания, но слезы все равно текут по щекам. Судорожно глотаю воздух, всасывая его в легкие. Мне не нравится проявлять слабость внешне. Если морально у тебя что-то болит, то пускай твоя рана и остается скрытой ото всех. Внешняя непоколебимость, внутренняя разбитость. Явная лживая игра на публику, демонстрирующая всем твою вполне обыкновенную жизнь. Долгожданный ребенок в среднестатистической семье, где главенствуют свои моральные ценности. Принципы и правила, писанные женщиной с завышенной самооценкой.
Теперь, когда я понимаю, что не в силах совладать с эмоциями, уверена — в пиво что-то подсыпают. Удивительно, что Причард не подает признаков ухудшения состояния. Может, ему не впервой употреблять подобное, поэтому он вполне спокойно переносит.
Дрожащей ладонью вытираю слюну с губ, морщась, ведь не могу остановить ее выделение. Что-то определенно не так. Кашляю, еле поднимаясь на вялые ноги, ощущая колкую боль в ступнях, словно под их кожей рассыпаны крупицы песка. Хватаюсь за край раковины, желая умыть мокрое от холодного пота лицо, но вновь сажусь на плиточный пол, прижимаясь лбом к ледяной стенке ванной. Остыть. Мне необходимо остыть. Помутнение в мыслях. Перед глазами все продолжает плыть, поэтому, когда скрипит дверь, не могу четко разглядеть человека, шагнувшего внутрь помещения. Щурюсь, приоткрыв губы, чтобы попросить помочь, но не выходит выдавить из себя слова. В следующее мгновение сознание будто отключается. Нет. Я не теряю сознание.
Я теряю связь с собой, продолжая бодрствовать в полусонном состоянии.
И мой рассудок окутывает тьма.
***
Мрачные стены гостиной. Холодный застывший воздух. Камин не согревает ледяные бледные руки матери, которая без остановки рыдает в объятиях мужа. Он лишь с горечью закрывает ладонью глаза, пытаясь казаться сильной опорой для жены, которой необходимо чувствовать себя защищенной. И мужчина готов терпеть, чтобы его объятия казались крепче. Они оба сидят на диване, не разговаривая, не открывая глаз.
А девочка смотрит на них из-за двери коридора. Смотрит на убивающегося горем отца. На изводящую саму себя рыданием мать.
Смотрит и не верит их лживой игре.
Они оба подсознательно желали этого.
