— Если бы ты любила Адриана, этого вопроса бы не было, — она видела, как металась меж двух огней подруга. Ну и вляпалась же она. — А теперь ответь на все мои три вопроса так, будто я спрашиваю про Габриэля.
Маринетт судорожно выдохнула.
— Да, да и да, — три раза кивнула она, собственноручно подписывая себе приговор. — Тысячу раз «да», — глотая безысходность, ответила она.
— Тогда какого черта ты все еще здесь?! — вскинула руки Аля. — Ваши с Адрианом бессмысленные долгосрочные отношения привели к неизбежному: к бытовухе и вынужденному этапу, который должен логически вытекать из таких отношений.
— Какому? — потерялась девушка.
Аля клацнула языком.
— Свадьбе, Маринетт, — почти взвыла Сезер. — Выключи идиотку. Адриан сделал это, потому что так надо, понимаешь? Насмотрелся на Курцбергов, и вот вам, пожалуйста. Да только эти двое любят друг друга до безумия, и брак для них — лучший исход; причина завести семью, пойти дальше. А для тебя — худший.
Сначала слова подруги показались Маринетт самой чертовски обжигающей и дрянной правдой, от которой она скрывалась сама несколько лет. И она уже хотела с ними согласиться, как вдруг невидимый барьер в душе девушки объявил тревогу.
— Да какая, к черту, разница, Аля?! — вскочила она с места, не позволяя Сезер нанести последний штрих в виде помады. — Я не могу с ним так поступить!
— А, ну конечно! — уже рычала Сезер. — Давай, жалей его и себя. Вперед и с песней. Выйди за него замуж, останься несчастной на всю оставшуюся жизнь и сходи с ума от безысходности, когда на Рождество и День Благодарения Габриэль будет приходить к вам в гости с кучей подарков для ваших детей, в которых видеть он будет совсем не отраду, а безнадежную, безумную тоску.
Сезер обессиленно выдохнула, с размахом бросив тушь в сумочку и опустив ладони на туалетный столик. Во всем этом чертовом круговороте была замешана Маринетт, но Аля никогда бы не позволила единственной лучшей подруге в одиночестве с этим разбираться.
Уж лучше кричать, бить посуду и ругаться. Но разобраться. Разобраться и найти выход.
— Постой, Аля…
Маринетт встала с места и медленно подошла со спины к ней, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. Дюпэн-Чэн нервно начала вертеть в руках кружево на оборке корсета.
— … ты пытаешься отговорить меня? Отговорить от брака с Адрианом?
Сезер развернулась на сто восемьдесят на каблуках к подруге и посмотрела на нее тем самым как-ты-порой-меня-бесишь взглядом.
— Нет, черт возьми, просто так распинаюсь, — закатила глаза Аля. — Подруга, я видела, какая ты была счастливая те две недели. Я же не спроста подумала, что ты беременна, — добавила она. — И я видела, как ты была несчастна все два месяца, пока шла подготовка к свадьбе. Я — журналист, если ты не забыла. И ты стала моей первой открытой книгой. Неужели ты правда думала, что я не смогу сложить два и два?!
От гневной тирады подруги Маринетт спас заглянувший внутрь Нино, который объявил о том, что Маринетт пора выходить к дверям, где ее уже ждет Габриэль. Церемония начнется с минуты на минуту. И Нино скрылся за дверью. Дюпэн-Чэн помолчала какое-то время, глядя в пол и чувствуя взгляд Али на своей спине.
— Знаешь, — негромко начала Маринетт и повернулась к Але, — лучше у меня будет два дня в году, когда я смогу к нему прикоснуться, обнять его и почувствовать все, чего буду лишена с Адрианом, — девушка облизнула губы, чуть нахмурившись, — чем таких дней не будет вовсе, если обман раскроется.
Маринетт уже открыла дверь, направляясь в сторону коридора, где уже виднелся силуэт Габриэля. Она даже позволила себе измученную, обессиленную улыбку. И уже собралась ускорить шаг, но…
— Ты ненормальная, — услышала она голос подруги рядом и тут же остановилась. — Гробишь не только себя, но и его.
Маринетт проследила за кивком Али и увидела, как Габриэль, невероятно потерянный, в костюме с иголочки, с прямой спиной и лихорадочно сухими глазами смотрел вперед, скрестив руки на груди.
— Не будет ни победителей, ни проигравших в этой ситуации, — сказала Аля, глядя вперед. — Больно будет в любом случае. Двум из трех. И тебе будет больнее вдвойне, потому что ты и в той, и в другой группе.
Маринетт молчала несколько секунд, а после тяжело вдохнула.
— Аля, ты должна пообещать мне.
— Что именно? — взглянув на подругу, спросила она.
— Молчать, — ответила она, не в силах оторвать взгляда от Габриэля. — Молчать как можно тише.
И, не дожидаясь ответа подруги, направилась к дверям и встала возле Габриэля, не поднимая взгляда. Платье было тесным, мешало нормально дышать. А стоя с Габриэлем, просто вдохнуть теперь казалось непосильной задачей. Маринетт не сразу поняла, что звуки органа заполнили просторный холл уже довольно давно, учитывая тот факт, что обе пары шаферов с подружками невесты, которыми были Курцберги и Нино с Алей, уже почти дошли до алтаря.
