Мужчина зажмуривает от удовольствия глаза и кусает ей плечо, начиная задавать ритм. Маринетт сжимает в кулак белую хлопковую простынь и протяжно выдыхает, подставляя ему свою шею для цепочки влажных поцелуев.
— Я заказала нам завтрак в номер, — сбивчиво произносит она, — машина за нами приедет в восемь утра, а еще…
Она не успевает закончить предложение, потому что в следующее мгновение уже кусает подушечку его указательного пальца, в то время как широкая ладонь любовника чуть сжимает ей шею. Как она любит. Он знает.
— Давай все это оставим до утра, сейчас три часа ночи, закрой уже рот и дай мне тебя как следует трахнуть.
Больше о работе Маринетт до самого утра не говорит, лишь прогибает спину, позволяет иметь себя на всех поверхностях номера-люкс и ужас как жалеет, что в сутках всего двадцать четыре часа. Маринетт даже успевает без посторонних глаз вернуться в свой номер, чтобы не было вопросов ни у кого, поспать два часа и в семь утра принять душ.
Когда ей приносят в номер завтрак, она набрасывается на бекон так, словно неделю не ела, уплетает глазунью и не брезгает тремя кусками багета, что на нее совсем не похоже. Истерично собирая раскиданные по номеру вещи, она надевает на себя строгую юбку ее любимого костюма и чертыхается, когда смотрит в зеркало. Маринетт искренне надеется, что пиджак скроет это досадное недоразумение.
К хлебу она больше не прикасается.
— Мы так опоздаем, черт тебя дери, Маринетт, — стучится Габриэль в дверь ее номера. — Проклятье, можно быстрее?!
Девушка с недовольным лицом открывает дверь и бросает в руки сотруднику отеля сумку, громко хлопая дверью. И молодой парень, и Габриэль чуть шарахаются в сторону.
— Передайте мое неуважение повару, — рычит она, так непривычно для самой себя чуть тыкая пальцем. — Завтрак был отвратительный. Можете сами посмотреть. В уборной, — бросает она через плечо, направляясь к лифту. — Поехали, месье Агрест!
В личном автомобиле она ведет себя еще хуже, чем с утра в отеле. Габриэль закрывает окошко, отделяя их от взгляда водителя, и кладет руку Маринетт на колено, слегка его сжимая. Девушка сбрасывает его руку, хмуро глядя в планшет и сверяя все данные для сегодняшнего показа.
— Что не так? — почти закатывает глаза Габриэль. — Ночью же всё было в порядке…
— Я работаю, месье Агрест, чтобы показ вашей коллекции прошел без всяких проблем!
— А, “месье Агрест”, понятно, — отодвигается он на свою половину сидения, убирая руку с ее колена.
Маринетт переводит на него раздраженный взгляд и взрывается.
— Держи свой член в штанах, Габриэль, сейчас не время и не место, — агрессивно шепчет она.
— Вчера в гардеробе ресторана ты так не говорила.
Маринетт снова бросает в него испепеляющий взгляд, и Габриэль сдается, примирительно выставляя вперед руки и открывая свой планшет.
В доме моды легче не становится. Суета нескольких десятков человек привычна для них обоих, особенно в день показа, но Маринетт сегодня просто с цепи сорвалась. Она отчитала визажиста за отвратительный тон лица для модели, совершенно не подходящий для нее и платья в целом, нарычала на модель довольно открытого платья, что с момента примерки она набрала вес, уволила шестерку, приносящего кофе, потому что ее напиток оказался слишком сладким, и чуть не поругалась с одним из спонсоров, скандал с которым Габриэль едва успел пресечь.
Схватив девушку за руку, он потащил ее в сторону уборной, почти с силой запихивая ее внутрь и рыком заставляя двух молодых людей оттуда исчезнуть в мгновение ока.
— Да что с тобой сегодня?!
— Не кричи на меня! — скрываясь в ближайшей кабинке, сильно хлопает дверью Маринетт.
Габриэль подходит ближе и резко стучит ладонью по дереву.
— Твою мать, Маринетт! Это спонсор! Возьми себя в руки, показ через пятнадцать минут! Выходи!
— Нет! — почти кричит она.
— Маринетт!
— Я твоя ассистентка! Твой помощник, твоя правая рука! Прекрати рычать на меня, черт возьми!
— Да ты можешь так не кричать, — цедит он сквозь зубы. — Нас могут услышать! Выходи!
— Ты в моем доме, в моей постели и моем личном времени! Могу я побыть в кабинке пять чертовых минут!
Габриэль опасливо бросает взгляд на дверь и нервно начинает ходит кругами по туалетной комнате, цокая каблучками ботинок и запустив руки в карманы брюк. Спустя тридцать секунд он уже не выдерживает, смотрит на часы и рычит сквозь зубы. Только он собирается снова повысить голос, как вдруг…
— Ты что, плачешь?..
— Просто помолчи. Всего минуту, — сквозь слезы произносит она, промакивая сухим платком влажные нижние ресницы, чтобы не потекла тушь.
Ровно через минуту она выходит из кабинки так, словно вообще ничего не случилось, спокойно улыбается и целует Габриэля в щеку. Агрест в шоке провожает девушку взглядом.
Показ кипит, всюду снуют помощники, модели и визажисты. Взятый совсем недавно в штат фотограф снимает жизнь модного дома Агрестов изнутри и делает свою работу хорошо, потому что не мешается под ногами. Маринетт извиняется перед моделью и визажистом, сухо, конечно, но извиняется, меняет платье для пополневшей модели на другое и снова вливается в работу.
