Освещены… Освящены сердца.
* * *
Ты позвал меня, Боже, возлюбленный мой, -
Голос тихо звучал, звонко капало с крыш, -
По дороге в Дамаск – он у каждого свой, -
И я тоже спросил: что Ты делать теперь повелишь?
* * *
Холодный, тёмный, мрачный, очерствелый
Я прихожу к престолу Твоему –
Дух еле теплится, довлеет тело,
Душа перечит и противится уму.
И капелька за каплей в смертной сени
Глухого сердца водворяет мир
Христа распятого ожившее ученье –
Таинственный и вечный эликсир.
* * *
Баржа
Оставь, что было навсегда,
Начни опять с нуля.
Пусть жизни тёмная баржа
Без вёсел и руля
Плывущая по воле вод,
Течению вослед
Поднимет парус! Воздух жжёт
Совсем иной рассвет…
* * *
Пахарю
Прах земли и дыханье Твоё –
Всё, что есть у меня.
Подавая земле бытиё,
Приближенье огня
Осушило утекшие вспять
Реки искренней лжи.
Станет почвою грязь. Поддержи.
И зерно положи…
* * *
Они навеки примирились: Бог
И человек, паденьем отуплённый.
Об этом пел века назад пророк,
И праведник молился исступлённо.
Они навеки вместе: Человек
И Бог, в которого он всей душой поверил.
Ликуйте ангелы! Окончен смертный век.
В иную жизнь для всех открыты двери!!!
* * *
Рождество
Вот и ты! – долгожданная
Первая с неба звезда,
Вифлеемским сиянием
В мiр приносящая мир.
Десять жизней пройдя,
Я и вмале Тебе не воздам,
Ибо жалок и слаб,
Непотребен, никчёмен и сир.
Бог пришёл в полумраке вертепа,
В безлунной ночи.
Пой, ликуй, веселись
Или слёзы горючие лей,
Умиляйся, смущайся, робей
Восторгайся, кричи…
Только быть равнодушным
К небесному дару не смей.
* * *
Как жизнь сложна и многогранна;
Как просто с Богом в тишине!
И, совмещая соль и рану,
Страдая, верить не устану
В завет, обетованный мне.
* * *
Любовь возвращена – держу в руках дрожащих,
И слёзы капают признательно из глаз,
За что простил Господь убогих и пропащих?
За просто так. – Он любит. Любит нас!
* * *
Странник
Подожди ещё немного
И пойдёт своей дорогой
На чужих все ноги стёр.
Догорает, как костёр
Прошлых дней одна минута.
Медлит странник почему-то.
В небо к утренней звезде
Нет путей. И путь везде.
Позабудет сон и время,
Скорбь презреет, взвалит бремя.
Наступил всему предел –
Только пыль, где он сидел…
* * *
Сотворил Ты меня странником,
А живу я горожанином.
И дела мои пространные,
И детишек нарожали мы.
Горько плачет сердце русское,
Возвращаясь в ад столичности…
Превратившее судьбу свою
В добывание наличности.
* * *
Неужели мы – люди последних времён?
Если нет, почему мы слепее котёнка?
Отчего, странной тяжестью обременён,
Разум бродит, как призрак, в опасных потёмках?
Почему наша воля – души дезертир,
Верный признак – её роковая беспечность…
И нелепая гордость поглотила весь мир,
Не оставив нам шанса познать бесконечность.
* * *
В душе, где гнездится порок
И ложь громоздится на ложь
На ощупь найдёшь ты порог,
Замок заржавевший толкнёшь
И выход на свет обретёшь.
Луч пыльный войдёт в полумрак,
Как лезвие в холмик земли,
Что злой и неистовый враг
И годы, прожитые так
На серце твоё нагребли.
Чьи слёзы сквозь толщу песка,
Сквозь доски, истлевшие в прах
Коснулись слепого лица?
И чья оживила тоска
Всевечной погибели страх
Забывшего свет мертвеца?
* * *
Ты желала мне смерти, моля прекращения мУки,
Самолюбие чёрным конём, изрыгающим пламя,
Пронеслось, отбирая дыхание где-то за нами,
Я не смел обернуться, лишь замерли сердце и руки.
Пусть опять ошибаюсь, слова предавая забвенью,
В той бесплодной пустыне, где дух как слепец ковыляет,
Бог нас лечит друг другом, одних иногда исцеляет,
А другие… способны любить несмотря на мученье…
* * *
В искусственном мире, далёком от рая
В обычной квартире душа умирает.
Мечтала она о любви и свободе,
Но мир не пускает, а время уходит…
Мир сети расставил из лжи и обмана:
Страстей облака, заблужденье тумана.
Свободою названы липкие сети,
И мы подчинились, поверив, как дети.
Всё крепче страданье, всё туже объятья.
Сжимаются кольца греха и проклятья.
Испачканы души – небесные платья…
* * *
Цена непрощенья
Ошибки, как тяжесть, набрякнут за несколько лет,
И треснет фарфоровой чашей судьба на двоих,
И, вспыхнув, погаснет святой немерцающий свет,
И станет кусками писавшийся втайне триптих.
Цена непрощенья, увы, как гора высока,
Её каменистые склоны опасно круты,
И горечью слёзной кропят её пик облака,
И холодом веет от страшной её высоты.
Бросаешь грести – и теченье на скалы несёт,
Ни щепок потом не отыщешь, ни белых костей,
Отринувших помощь надежда уже не спасёт…
Прощанье – ты плот, а прощенье, как чайка над ней –
Возможностью силой смиренья вернуть всё назад.
Молчанье – секира, слова равнодушья – палач,
Но ты закрываешь, как страус, пустые глаза
И прячешь в песок откровенье своих неудач.
Ошибки! Вы, капля за каплей вонзаясь в гранит,
Проходите нАсквозь заржАвевшим веретеном,
Пока не окажется, что милосердие спит,
И вслух приговор прозвучит: «мне теперь всё равно».
Осеннее небо, как дымкой, затянет тоской,
И выбросят волны обломки на илистый плёс.
Сижу, собираю осколки картины былой
И режу ладони, не чувствуя боли и слёз....
* * *
Святая чистота сдалась и отступила,
Поникла чашечка невинного цветка.
А опытных веков безжалостная сила
