В апреле 2002 года, выступая перед журналистами местных СМИ, Федоров заявил буквально следующее: «Город решил мне (! — авт.) преподнести подарок, поскольку очень много сделано нового и интересного после возрождения исторической части. На этот объект приглашает меня город, Анатолий Александрович (Игумнов — авт.) говорит: хочу показать, сделали такую вещь хорошую на День города. Думаю, что же они сделали-то? И приглашает на Певческое поле, на лестницу: видите, как здорово? Я посмотрел, чуть не заплакал, честно говоря. Это был единственный сюрприз, единственный объект, который построен не по моей инициативе, без моего проекта, без моего участия. Но, во-первых, ни в какие рамки красоты и дизайна не вписывается… Поэтому я сказал: делать надо вот так. Взял, показал, чтобы было красиво и безопасно. Нарисовал вот ту лестницу, нарисовал сам, как и все остальное сделал». Как говорится: «Без комментариев!»
А вот еще один рассказ чувашского президента, который не только не требует комментариев, но вызывает некоторое чувство мистического трепета. «Я увидел во сне свою мать, — рассказывает Федоров. — Она стояла на берегу залива, и мне пришла мысль увековечить память обо всех матерях, о матери Чувашии…» (Цит. по: «Чебоксарская правда», 28 августа 2003 г., № 30. В. Гладков «Федоровское горе»).
История финансирования сотворения и установления медного монстра заслуживает отдельной публикации. Важно другое: терпеть это безобразие нормальному человеку очень сложно.
Прав Г. А. Зюганов, говоривший на съезде: «Перед лицом такого гигантского взлета коррупции разговоры о ней только как о вопиющем беззаконии, с которым можно бороться правоохранительными средствами, теряют всякий смысл. Это уже не просто беззаконие. Это особый экономический уклад, весьма похожий на средневековую систему «кормления воевод». Это не отклонение от нормы, а сама «норма» в голом, хотя и неприглядном виде. И бороться с ней необходимо уже исключительно политическими мерами.
300 миллиардов долларов, ежегодно отбираемых бюрократией у буржуазии, — вот объективная основа неизбежной буржуазной революции. Называйте ее «оранжевой», «рыжей», «цветной» или еще как вам угодно — ее социально-экономическое содержание от этого не изменится. И сформулировано оно может быть в нескольких словах: ликвидация бюрократии как класса, хотя на деле это псевдокласс». В современной России подтверждается блестящий афоризм К. Маркса: «Государство есть частная собственность бюрократии».
Ту же самую мысль о средневековом характере внутрибюрократических отношений высказал в своей статье упоминавшийся выше В. Гладков: «Некоторые диктаторы умеют быть незаметными. Двадцатый век внес свои перспективы в привычный портрет российского регионального политика: сегодня самый авторитарный губернатор может выглядеть как образцовый демократ. Именно поэтому незаметно для себя мы рискуем однажды очутиться в стране, где закон служит ненужным довеском к всесильной воле местного феодала, — государстве, жестокие порядки которого будут полностью повторять характерные черты нынешнего политического режима Республики Чувашия…»
Всё гадают некоторые, как же так вышло, что президент России Путин предложил для утверждения в должности президента Чувашии на четвертый, пятилетний срок, местному Госсовету кандидатуру Н. В. Федорова?
Часть, важнейшая, ответа кроется в вышесказанном. Путин и Федоров — близнецы и браться по бюрократическому классу, и Федоров прекрасно усвоил правила, нет, не «демократии», а пресловутой системы «кормления воевод», которая функционирует только при условии, что закон — ненужный довесок к всесильной воле местного феодала. Воеводы «кормятся», но только до тех пор, пока «кормят» того, главного «воеводу», который наверху и может их на местном воеводстве либо оставить, либо убрать.
Но есть и еще одно объяснение. И носит оно почти личный характер. Как-то стали забываться обстоятельства отставки со своего поста Генерального прокурора России Юрия Ильича Скуратова. Все события разворачивались в конце марта — начале апреля 1999 года. Ельцин несколько раз пытался убрать Скуратова с поста, но Совет Федерации, состоявший тогда из губернаторов и председателей законодательных собраний краёв и областей, освободил Скуратова с должности с третьего раза и то лишь по его собственному заявлению.
Ельцин и его окружение угрозу со стороны Скуратова почувствовали нешуточную. Скуратовских расследований они испугались не меньше, чем в 1993 году деятельности Верховного Совета Российской Федерации, а в 1996 году — вероятности выигрыша на президентских выборах Г. А. Зюганова.
При этом прокурор Скуратов не делал ничего революционного, он просто вознамерился строго выполнять законы того государства, которое создавали ельцины, гайдары, чубайсы, т. е. государства буржуазного. Но уже тогда, в 99-м, стало ясно, что пришедшая к власти криминальная бюрократия стеснена даже написанными для самих себя законами, выполнять их не собирается и беспощадно будет расправляться с теми, кто попытается заставить ее эти законы выполнять.
