Этого не могло быть, так как помимо научной деятельности (в настоящее время работаю над докторской диссертацией), возглавляю Чебоксарскую городскую организацию КПРФ, ежедневно контактирую с десятками людей, четырежды избирался депутатом Госсовета ЧР, баллотировался в депутаты Государственной Думы Российской Федерации. В ходе выборов за меня голосовали десятки тысяч избирателей.
4 октября 2004 года я выступал на митинге, на котором присутствовали сотни людей…
П. 1 ст. 102 УПК РФ я не нарушал, поскольку с того момента, как нахожусь под подпиской о невыезде, покидал Чебоксары только один раз — 13 октября 2004 года — для участия в заседании Коллегии по гражданским делам Верховного суда РФ.
В ходе судебного заседания я зачитал телеграмму-вызов в ВС РФ в зале суда, судья Малюткин лично убедился в подлинности документа, что зафиксировано в протоколе судебного заседания. С его стороны никаких возражений не последовало.
Я просил суд не назначать на 13 октября и утро 14 октября заседания, поскольку просто физически не смог бы успеть на них. Но именно на утро 14 октября Малюткин судебное заседание назначил. Я не был об этом извещен.
14 октября в суде присутствовал мой адвокат — В. А. Ильин, а вот ни «потерпевшего» Н. Федорова, ни его представителя, адвоката Шарапова, в суде не было. Это зафиксировано протоколами судебных заседаний.
Абсурдно утверждать, что я уклонялся от явки в суд или намеревался скрыться в «подполье», если я требовал доставить в суд (из-за отсутствия адвоката Шарапова) самого заявителя Н. Федорова.
Я (а также мой представитель) трижды являлся по вызовам судьи Малюткина, но из-за отсутствия противоположной стороны лишался права на законное и быстрое рассмотрение уголовного дела в суде. Никаких мер к гражданину, проявляющему неуважение к суду, мировой судья не принял.
Потерпевший и его представитель не предъявили оправдательных документов, объясняющих их неоднократное отсутствие в суде. 19 октября 2004 года по этому поводу мной была направлена апелляционная жалоба в Калининский районный суд, в которой я просил прекратить рассмотрение уголовного дела по п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ. До сих пор жалоба не рассмотрена.
В постановлениях и Малюткина, и Щетникова указывается, что я будто бы не являлся в суд 21 июня 2004 года. Извещение Малюткина я получил, немедленно отреагировал на него направлением в районный суд жалобы, в которой указал, что в конце следствия прокурором Толстовым были нарушены п.п. 2, 4 ст. 222, а также положение УПК РФ о том, что обвинительное заключение должно быть вручено под роспись обвиняемому в конце следственного процесса прокурором (следователем), проводившим следствие.
Был также нарушен судом п. 2 ст. 233 УПК РФ, гласящий, что рассмотрение уголовного дела в судебном заседании не может быть начато ранее 7 суток со дня вручения обвиняемому копии обвинительного заключения или обвинительного акта.
Функции следствия и суда законодательством строго разделены. Суд не может брать на себя функции следствия и вручать обвиняемому обвинительное заключение.
Эти доводы с 21 июня 2004 года рассматривались в районном и Верховном судах ЧР. В итоге всё вернули мировому судье, переложив на него ответственность за принятие решения. В это время я был в городе, никуда не скрывался. Указывал судье Малюткину в многочисленных заявлениях на эти нарушения, просил принять единственно верное решение — отправить дело обратно в прокуратуру исполнения процессуальных норм.
Заявитель Федоров утверждает, что я совершил «преступление» в Московском районе г. Чебоксары. Следствие почему-то велось Ленинской районной прокуратурой, а дело было передано для рассмотрения в Калининский районный суд г. Чебоксары. Это нарушение важнейшего принципа подсудности. «Калининский» судья Малюткин — не мой судья.
С 21 июня по 29 сентября от судьи Малюткина я не получал никаких извещений, вызовов. 29 сентября 2004 года ко мне домой приехали три судебных пристава. Я без сопротивления прибыл в помещение судебного участка.
Судья Малюткин заявил, что вынужден был по инициативе гособвинителя Юркина вынести постановление о моем приводе. Без меня он будто бы не может выяснить мою позицию по делу. Я изложил её в письменном виде (имеется в деле).
Я отказался принимать от судьи обвинительное заключение, заявив, что он — судья, а не прокурор и должен заниматься своим делом. От следователя Толстова никаких повесток о необходимости явиться к нему для ознакомления с обвинительным заключением я не получал. В Калининском районном суде г. Чебоксары не должны были принимать дело к производству без врученного обвинительного заключения.
В ходе следствия были поданы заявления от свидетелей, которые утверждают, что это они на самом деле написали статью, в которой Н. Федоров усмотрел клевету. Я автором статьи не являюсь и увидел текст уже после выборов.
После незаконного привода, который в тот же день был также опротестован в Калининском райсуде, я являлся в суд постоянно, но судебные заседания игнорировались противоположной стороной.
